Peregrin

Либеральные "цѣнности"

Sat, 12 May 2012 13:15:24 GMT

Мнимое благополучiе. Рекламная агрессiя и ея философскiе корни

Опубликовано Роман Вершилло на 10.05.2012

Франсуа Брюн

Я бы не обратилъ особого вниманiя на эту статью, если бы передъ глазами не стояла картина послѣднихъ событiй, связанныхъ съ беспорядками, происходящими уже регулярно въ Москвѣ, начиная съ кощунства въ Храмѣ Христа Спасителя и завершая, очевидно, не послѣднимъ такъ называемымъ "Маршемъ Миллiоновъ". Казалось бы, откуда явилась эта агонiя, безпричинная, ничѣмъ не мотивированная ненависть къ любой россiйской власти, въ данномъ случаѣ, олицетворённой, въ глазахъ этой безумной толпы, въ образѣ нынѣшнего Президента Путина, откуда эта стремленiе къ анархiи и хаосу, жажда разрухи и крови? Очевидно, подросло и входитъ въ силу новое молодое безпризорное поколенiе 90-хъ годовъ, не получившихъ никакого нравственного воспитанiя, не знавшихъ ни достойныхъ нравственныхъ примѣровъ, ни высокихъ идей и вообще никакихъ жизненныхъ смысловъ, кромѣ идеи потребленiя, обогащенiя любой цѣной, плотскихъ удовольствiй и безнаказанной вседозволенности... Эти идеи обычно находятъ своихъ носителей-распространителей и ихъ эпигоновъ во времена революцiй, общественныхъ потрясенiй и бѣдствiй, а 90-ые годы для нашей страны, дѣйствительно, были именно таковыми. Казалось бы, перiодъ этотъ для насъ, хотя и съ большими потерями, но всё-же миновалъ, и наступило, какъ бы, время политической стабильности, экономическаго возрожденiя, какой-то опредѣлённости въ общественной жизни, въ общественныхъ взаимоотношенiяхъ, однако, всё та же вакханалiя 90-хъ словно бумерангомъ вновь возвращается къ намъ. Конечно, извѣстна та, привитая нѣкогда не столько нѣмецкой "Drang nach Osten", сколько ещё раньше именно католической экспансiей , историческая непрiязнь къ нашей странѣ со строны Запада, который постоянно подпитываетъ диструктивные диссидентскiе силы въ Россiи, однако сами же наши такъ называемые нацiональные властимущiе политическiе элиты пропускаютъ мимо своего вниманiя, а то и всячески поощряютъ пропаганду навязываемыхъ намъ черезъ СМИ тѣхъ самыхъ западныхъ «культурныхъ цѣнностей», разжигающихъ одни лишь похотливые страсти, о которыхъ и идётъ рѣчь въ выше расположенной статье.

Хотѣлъ бы обратиться къ таковымъ поборникамъ "свободы" - да буду услышанъ! Опомнитесь Вы, либералы и демократы, красно-пусто-речивые правозащитники, любители и покровители современнаго исскуства и свободнаго творчества, ревнители нѣкоего самовыраженiя (или самовыражденiя!), Вы, любители тусовокъ, гламура и богемной жизни, Вы, кто используетъ нынѣ эту неопытную и довѣрчивую необразованную молодёжь въ своихъ небескорыстныхъ цѣляхъ, и льститъ ей, - всѣхъ Васъ въ одинъ прекрасный моментъ сметётъ съ лица земли вся эта неудержимая обезумевшая толпа прыщавыхъ недорослей и словно стадо свиней, въ которое нѣкогда вошелъ легiонъ бѣсовъ, увлечётъ всѣхъ и Васъ же, въ-первую очередь, за собою въ безпросвѣтную бездну. Этого ли Вы хотите? Вспомните, что мы уже пережили въ минувшее лихое столѣтiе!

(- Peregrin)

Господи, благослови!

Fri, 11 May 2012 10:42:50 GMT

Въ добрый часъ!

"Манифестъ богословiя"

Thu, 10 May 2012 20:12:49 GMT

Нѣсколько неожиданнымъ для читателя явился этотъ такъ называемый «манифестъ богословiя», однако же насколько и прiятно удивилъ своимъ духовно здравымъ смысломъ и тѣмъ паче, что онъ провозглашаемъ нынѣ не представителемъ нашей богословской школы, отъ которого слѣдовало бы, по-логикѣ вещей, ожидать, вполнѣ адекватнаго разсужденiя въ этой области, ибо мы, обладая безцѣннымъ сокровищемъ накопленнаго до революцiи опыта отечественной богословской мысли, имѣимъ безусловное преимущество передъ другими, однако, пренебрегая имъ, вразумляемся тѣмъ, кто обращаетъ къ намъ совершенно справедливый упрёкъ въ некомпетентности и совершенной дезорiентацiи въ богословiи, человѣкомъ, который родился и выросъ въ средѣ и культурѣ инославной и, казалось бы, чуждой православной культурѣ, однако, не только не плѣнился импозантностью первой, но, будучи устремлённымъ къ Истинѣ, проникся послѣднею, усмотрѣвъ и оцѣнивъ въ ней тотъ глубочайшiй смыслъ и цѣнность, которымъ мы-то сами, къ сожаленiю, въ послѣднее время такъ необоснованно пренебрегаемъ и каковую (культуру) безвозвратно теряемъ, что невольно вызываетъ чувство глубокого огорченiя и печали. Однако, это непроизвольное обличенiе весьма умѣстно и своевременно, ибо стоитъ задуматься надъ правомочностью и цѣлесообразностью затѣянной нынѣ «перестройки»-реформы богословскаго образованiя и, вмѣстѣ съ тѣмъ, отказа отъ нажитаго вѣками не только русской но и вообще всей полнотой христiанской православной богословской школы опыта, отъ котораго мы многое заимствовали въ своё время, однако тѣмъ самымъ нисколько не умалили, не принизили его значенiя, но, напротивъ, обогатили оный и своими достиженiями, ибо изъ неё (школы) вышло много духовно одарённыхъ русскихъ богослововъ-аскетовъ, трудами коихъ мы (однако -увы!- не всѣ) съ благодарностью пользуемся и по-нынѣ.

Совершенно право разсуждаетъ Жанъ-Клодъ Ларше, отвѣчая на вопросъ - «Что такое богословiе?» - и акцентируя вниманiе на томъ, «что первостепенный признакъ богослова — это вѣрность Преданiю, то есть Священному Писанiю, рѣшенiямъ Соборовъ и святымъ отцамъ. Но при этомъ церковное ученiе познается не только черезъ книги: «Это ученiе живое, ибо оно есть живое осознанiе Церковью своей собственной вѣры. Так что богословъ можетъ его постигнуть и принять лишь черезъ жизнь въ Церкви и черезъ собственный опытъ того, чему учитъ Церковь.»

«Классическое опредѣленiе науки – это познанiе феноменовъ и ихъ законовъ», приводимое докладчикомъ относится лишь къ естествознанiю, поэтому можно оспаривать его мнѣнiе о томъ, что якобы богословiе не является наукой, однако, онъ совершенно правъ, что непремѣннымъ атрибутомъ богословiя или «ѳеологiи», какъ онъ его именуетъ, должно являться «овладѣнiе культурой изслѣдованiя» и «строгого (и отвѣтственнаго) отношенiя къ источникамъ», что, собственно говоря, и составляетъ методологическую основу всякой науки. Такъ же безусловно необходимо и овладѣнiе иностранными языками, и прежде всего, древне-греческимъ, латынью. Однако, наука богословiя намного превосходитъ естественную науку какъ по-своему объёму, такъ и своему значенiю, ибо содержитъ въ себѣ всю полноту богооткровенной истины о мiробытiи и о самомъ главномъ предмѣтѣ изслѣдованiя - Богѣ и человѣкѣ, - что опредѣляетъ воспрiятiе человѣкомъ всего мiрозданiя, постиженiе имъ смысла жизни, ея цѣли и ея цѣнности. И если богословiе болѣе сосредоточено на познанiи Бога и воли Его, то философiя занята изслѣдованiемъ человѣка, что по iерархiи цѣнностей хотя и менѣе значительно, однако нисколько не умоляетъ ея функцiю, какъ вспомогательную и подчинённую. Она входитъ всецѣло и полноправно въ сферу богословской науки какъ неотъѣмлемая ея часть. Естественные же науки сами–по-себѣ не могутъ ставить передъ собою такихъ задачъ, ибо не имѣютъ къ тому достаточныхъ средствъ – ни техническихъ, несмотря на развитiе технического прогресса въ области технологiй, ни психическихъ, ибо умъ человѣка, на который такъ уповаетъ современная наука, весьма ограниченъ какъ и самъ его интеллектъ. Лишь покровительствуемая Богословiемъ и философiей она могла бы обрести принадлежащее ей высокое значенiе, ибо оперируя матерiальными фактами и пользуясь открытыми ей естественными законами, она безъ ихъ помощи не сможетъ достичь духовной зрѣлости, ибо оперируетъ одними гипотезами и предположенiями, а съ помощью «точныхъ» наукъ всего-лишь довольствуется прикладной своей прагматической соцiальной функцiей.

«Ѳеологiя» же, какъ откровенiе таинственной Божественной Премудрости преподаётся только чистымъ сердцемъ (отъ страстей) и умомъ (отъ грѣховныхъ и суетныхъ помысловъ) человѣкамъ, и осуществляется, съ помощью и по Промыслу (волеизъявленiю) Божьему, и благодаря долгому, со стороны человѣка, и многострадальному подвигу вѣры, основанной на исполненiи Еvангельскихъ заповѣдей – на духовной христiанской аскезѣ.

Отсюда докладчикъ совершенно справедливо ставитъ вопросъ о сомнительной цѣлесообразности заискиванiя передъ свѣтскимъ научнымъ сообществомъ и стремленiя получить отъ него государственную аккредитацiю или признанiя за богословiемъ права имѣть статусъ научной дисциплины, тѣмъ самымъ принижая её до уровня прикладной науки. Статусъ же высшей науки и такъ ей принадлежитъ, по-существу, не зависимо отъ внѣшнихъ.

Отрадно отмѣтить, что докладчикъ упоминаетъ и о псевдонаучности соцiальныхъ наукъ, о такъ называемой соцiологiи, которая напрямую связана съ антропологической концепцiей, почему для неё такъ важно имѣть правильное христiанское представленiе-знанiе о человѣкѣ, его природѣ. При томъ, что вся сегодняшняя церковная жизнь устремляется, благодаря иницiативе священноначалiя, въ сторону соцiальнаго служенiя, въ ущербъ духовному, аскетическому, ибо нынѣ всё-болѣе обращаются не къ аскезѣ, ни къ Типикону, но къ Соцiальной концепцiи, то нынѣшняя богословская наука никакъ не можетъ быть восполнена или обогащена ни книжнымъ начётничествомъ , ни либеральнымъ творчествомъ, - о чёмъ и говоритъ докладчикъ, имѣя въ виду «съ одной стороны, формалистскiй консерватизмъ и закоснѣлость, съ другой — маловѣрный и неправомочный модернизмъ», ибо ни то, ни другое направленiе не приноситъ полезныхъ плодовъ. И какъ тутъ не вспомнить слова одного замѣчательнаго современнаго богослова, архимандрита Епифанiя (Ѳеодоропулоса) - «Задача клирика – не соцiальная дѣятельность какъ таковая, но формированiе настоящихъ христiанъ. Въ дальнѣйшемъ эти самые христiане и будутъ заниматься соцiальной дѣятельностью».

Отсюда просматривается и задача вернуть церковную жизнь въ духовное русло и не восхищать то, что не находится во власти человѣка, но со смиренiемъ и терпенiемъ простираться туда, гдѣ властвуетъ Духъ Божiй, раздавая Своей мѣрой духовные дарованiя, по-Своему усмотрѣнiю, и раздѣляя ихъ, подобно огненнымъ языкамъ между вѣрными чадами Божьими, гдѣ сопуствуетъ и содѣйствуетъ человѣку благодать Божiя.

Чудная лампада

Fri, 27 Apr 2012 12:34:51 GMT

Оригиналъ взятъ у bogomolezв Чудная лампада

Православный журнал Благодатный огонь

Чудная лампада

ХРИСТОСЪ ВОСКРЕСЕ!

Архимандритъ Рафаилъ отвѣчаетъ на письма:

Wed, 18 Apr 2012 07:38:16 GMT

О внутренней жизни

"N! Монашеская и мирская жизнь отличаются друг от друга. Поэтому иное послушание должно быть в монастыре, а иное – в миру. В монастыре послушание является обетом и клятвой, добровольным игом, которое берет на себя человек.

Монастырь должен быть единым, живым, духовным организмом, а без послушания и строгого соподчинения этот организм разрушается и превращается только во внешнюю организацию. Путь монашества это самый короткий путь к Богу, но в тоже время – трудный и не для всех доступный.

Для монашества нужно особое призвание и решимость. Согласен с вами, что действительно трагедия, когда человек надламывается в монастыре и уходит из него. После монастырской жизни он редко находит себя в миру; у него остается щемящее чувство потери чего-то чистого, святого и драгоценного. Но кто тут виноват?

Я думаю, что здесь чаще всего бывают ошибки с двух сторон. Тот, кто, оставив мир, пришел в монастырь и не ужился в нем, видимо не до конца осознал, в чем заключается смысл и цель монашества. Такой человек приносит с собой в монастырь мирские представления; он недостаточно возненавидел свои страсти, не решился на мучительное лечение, которое иногда требует ампутацию своих привязанностей и привычек, не смог переменить гордость духа на монашеское послушание, принять скорби, как путь к внутреннему очищению, как епитимию за грехи и возможность через смирение стяжать благодать. Он по мирскому оценивает духовные испытания и делает вывод, что к нему относятся несправедливо и предвзято.

Гордость это воспаленный нарыв, от прикосновения к которому возникает острая боль, и чаще всего такие иноки не выдерживают именно этой боли, - боли самолюбия, боли ветхого человека, тлеющего в страстях. Хотя они говорят по привычке «простите», но редко вкладывают в это слово чувство виновности. Для них непонятно огненное делание древних монахов – считать себя хуже всех на свете. Они в душе протестуют против совета древних подвижников быть под ногами у всех; они считают это унижением своего достоинства, забывая, что по настоящему человека может унизить только его грех. Но бывает виновата и другая сторона.

Некоторые игумены и старцы не учитывают духовного состояния и слабости воли современного поколения, уже с детства отравленного грехом. Теперь с монахами нельзя поступать так, как с монахами прежних времен; с ними надо обращаться осторожно, как с больными, которые могут не выдержать испытаний, переносимых как должное и даже необходимое прежними монахами.

Знаменитый глинский духовник схиархимандрит Серафим Романцев давал тяжелые послушания преуспевающим монахам, а с духовно слабыми и немощными обращался снисходительно и даже ласково. Для сильных духом он был строгим отцом, а для слабых любящей матерью.

Что касается послушания в миру, то это послушание добровольное и имеет разные степени, которые определяет сам человек. И такое послушание должно проходить строго, в русле евангельской нравственности и православных традиций. Разумеется, не всякий священник может быть духовным руководителем. Здесь нужен еще собственный духовный опыт, мудрость и такт.

Однако послушание, даже в самых облегченных формах, в виде советов у более опытных людей, необходимо для христианина. Существует опасность попасть под психический пресс неопытного или неправомыслящего руководителя. Священноначалие Церкви не раз выступало против такого явления как младостарчество, когда человек, будучи еще духовно незрелым, смело берется руководить жизнью и совестью людей.

Но также опасна и другая крайность: когда человек вообще отвергает всякое послушание и совет, замыкается в себя и становится старцем для себя самого. И в наше время можно найти среди окружающих нас людей тех, которые опытнее нас, могут оценить наше духовное состояние и дать нам нужные советы и предостережения.

Призываю на вас Божие благословение. Помоги вам Господи."

(Оф.сайтъ архим. Рафаила Карелина)

Съ Праздникомъ!

Sun, 15 Apr 2012 08:34:14 GMT

ХРИСТОСЪ ВОСКРЕСЕ!
Χριστός ἀνέστη!

Нѣчто изъ писемъ

Fri, 13 Apr 2012 08:15:36 GMT

О снахъ и довѣрiи къ нимъ

Здравствуйте, N!
Привѣтствую Васъ Великимъ Пяткомъ, препровождающимъ насъ ко Кресту и Распятому на Нёмъ Господу Iисусу Христу Спасителю мiра, умершему нынѣ въ страданiяхъ за грѣхи всего человѣчества! Поспѣшимъ же мы и въ слѣдъ за Его Плащаницею ко гробу, духовно плача и утѣшаясь одновременно грядущей за Его смертью побѣдой Его Воскресенiя!

И, хотя сегодня слѣдуетъ болѣе молчать и внимать происходящему въ храмѣ, я, однако, не хочу оставить Васъ совсѣмъ безъ отвѣта на Ваше письмо. Полагаю, что Вамъ, судя по-всѣму, склонному къ экзальтацiи, довѣрять снамъ и тѣмъ паче ими руководствоваться ни въ коемъ случаѣ нельзя. Вы и сами знаете о себѣ и признаёте въ себѣ проявленiе крайнихъ эмоцiй, слѣдствiемъ чего, можетъ быть, наслѣдственно проявилась крайняя чувствительность и у Вашего сына, который отъ неё тоже весьма пострадалъ и страдаетъ нынѣ, подвергаясь психическому разстройству. Это, какъ говорятъ, - "не Ваша вина, Ваша бѣда". Въ этомъ не надо видѣть только нѣкую безысходную фатальность, но съ этимъ надо всё-таки жить и къ этому относиться какъ къ своей Голгофѣ и кресту, на которомъ всю свою жизнь придётся распинать немощь свою смиренномудрiемъ. Очевидно, Ваша эмоцiональность проявляется въ нетерпѣливомъ ожиданiи резкихъ перемѣнъ въ себѣ, въ своёмъ самочувствiи, въ мѣчтательности о себѣ, т.е. когда рисуете въ своёмъ воображенiи нѣкiй идеальный образъ самаго себя, который и хотите, во что бы то ни стало, поскорѣе достичь, а такъ какъ придуманный Вами образъ есть ложный, а потому и не достижимый, то Вы постоянно и впадаете въ унынiе, граничащее съ отчаянiемъ. А это недопустимо, "ибо (какъ извѣстно, только) печаль ради Бога производитъ неизмѣнное покаяние ко спасенiю, а печаль мiрская производитъ смерть"(2Кор.7:10). "Печаль мiрская" - это и есть то пресловутое унынiе, рождающееся отъ неудовлетворённой гордости, въ слѣдствiи высокого мѣчтанiя о себѣ. И дѣло здѣсь не въ томъ, что, какъ Вы сами пишете, не чувствуете въ себѣ гордости отъ "посещенiя" Васъ Христомъ, а въ томъ, что Вы довѣряете своимъ чувствамъ, ещё не очищеннымъ отъ страстей. Поэтому, какъ бы Вы не испытывали оные чувства свои на предмѣтъ достовѣрности видѣнного и наличiя въ себѣ смиренiя или гордости, Вы всегда - и въ томъ, и въ другомъ случаѣ, будете ошибаться, въ слѣдствiи обольщенiя привходящими въ Васъ бѣсовскими помыслами, дѣйствующими хитро и умно. Поэтому не стоитъ ихъ даже и разсматривать, ибо цѣль бѣсовская заключается именно въ томъ, чтобы Вы прониклись къ нимъ довѣрiемъ - для этого они и прибѣгаютъ къ нѣкоей правдоподобности, а иногда даже сообщаютъ и достовѣрные свѣденiя, которые Вы сами можете легко проверить, и "благостные" ощущенiя. Берегитесь же увлеченiя помыслами и не довѣряйте ни льстящимъ Вамъ, ни угнетающимъ Васъ помысламъ, вводящимъ въ нетерпѣливость и отчаянiе! Всему - своё время. Читайте постоянно вдумчиво книги Новаго Завѣта, чтобы постепенно (не сразу!) напечатлѣлся въ Васъ образъ истиннаго смиренiя и истиннаго покаянiя, которые неизъяснимымъ образомъ рождаютъ радость надежды на спасенiе, укрѣпляютъ вѣру, и насаждаютъ истинную любовь къ Богу и ближнимъ.
Храни Васъ, Господь и Матерь Божiя!

Съ уваженiемъ, Peregrin

Прекрасный дiалогъ

Wed, 28 Mar 2012 20:33:31 GMT

"Однажды утромъ отецъ Епифанiй у себя дома бесѣдовалъ съ посѣтителями, одинъ изъ которыхъ былъ коммунистомъ. Во время разговора пришёлъ одинъ человѣкъ и сказалъ, что всѣ Афины увешены фотографiями Мао Цзедуна съ надписью: «Слава великому Мао» (въ тотъ день этотъ китайскiй диктаторъ умеръ)...

Читаемъ дальше ...

Постъ и его значенiе

Tue, 27 Mar 2012 07:49:28 GMT

Оригинал взят у bogomolezв Пост и его значение

Православный журнал Благодатный огонь

Пост и его значение

27.03.2012
Архимандрит Рафаил (Карелин)

Постъ и страсти

Sun, 25 Mar 2012 16:27:06 GMT

О постѣ и страстяхъ вокругъ него

"Зараженные духомъ мiра сего люди, нѣкоторые даже изъ церковныхъ круговъ, используютъ святоотеческiе изреченiя, которые, по ихъ мнѣнiю, умаляютъ значенiе поста для духовнаго роста христiанина. Они приводятъ мысли отцовъ о томъ, что постъ не приноситъ пользы, когда онъ сопряженъ съ фарисейскимъ высокомѣрiемъ, злословiемъ, клеветой, человѣконенавистничествомъ, мстительностью или же съ гортанобѣсiемъ и неумѣренностью въ ѣдѣ, пусть даже постной.
По мнѣнiю батюшки (архимандрита Епифанiя - Peregrin), эти изреченiя святыхъ отцовъ не только не умаляютъ, но, наоборотъ, усиливаютъ значенiе поста, потому что дiаволъ, зная истинную цѣнность воздержанiя, противопоставляетъ ему всѣ выше упомянутые пороки. Святые отцы нигдѣ не говорятъ о томъ, что тѣ, кто свободенъ отъ этихъ грѣховъ и украшенъ противоположными имъ добродѣтелями, можетъ уже не поститься. Они не говорятъ и о томъ, что для тѣхъ, кто имѣетъ выше названные пороки, постъ безполезенъ. Напротивъ, несоблюденiе поста въ послѣднемъ случаѣ повлечетъ за собой только лишь усиленiе этихъ грѣховъ."

...
Постъ и дiета

"Часто Старцу приходилось отвечать на различные противокацiонные вопросы, касающiеся поста. Такъ однажды его спросили: - Геронда, кто лучше соблюдаетъ постъ: тотъ кто естъ по две тарелки фасоли безъ масла, халву и т.д., или тотъ, кто съѣдаетъ лишь одно яйцо всмятку?
- Первый! Второй просто держитъ дiету.
И далѣе отецъ Епифанiй пояснилъ:
- Постъ преслѣдуетъ двѣ цѣли: подвигъ воздержанiя для тѣла черезъ ограниченiе въ пищѣ и подвигъ для души, который состоитъ въ подчиненiи церковнымъ установленiямъ. Тотъ, кто во время поста съѣдаетъ одно яйцо не по причинѣ болѣзни, безусловно, нарушаетъ заповѣдь Церкви."

...
Постъ и именины

"Часто возникаетъ вопросъ, можно ли подавать скоромное постомъ во дни именинъ, принимая гостей и т.д. Батюшка всегда говорилъ, что гостепрiимство - великая добродѣтель и нельзя пренебрегать ею даже во время поста, но на столѣ должно быть только постное. Разумѣется, въ дни праздниковъ и прiёма гостей пища можетъ быть болѣе изысканной и вкусной, но всегда обязательно постной."

...
Гостепрiимство и постъ

"Многiе считаютъ, что при прiёмѣ гостей позволительно нарушать постъ. Въ качествѣ примѣра они приводятъ обычай отцевъ-пустынниковъ, которые оставляли постъ, когда имъ надо было принять брата или когда сами находились въ пути.
Объясняя эти патериковые случаи, отецъ Епифанiй говорилъ:
- Патерикъ нигдѣ не одобряетъ и не ставитъ въ примѣръ ни однаго отца, отказавшагося отъ поста ради гостепрiимства. Упоминается лишь о томъ, что святые подвижники, пустынники оставляли свой личный подвигъ поста, который былъ намного строже, чѣмъ требуетъ Святая Церковь. Къ примѣру, они ѣли, и то не досыта, либо мочёные бобы, либо обваренные травы, либо размоченные сухари. И это не каждый день, но одинъ разъ въ два-три дня, а иногда и того реже.
Такимъ образомъ, когда имъ приходилось принимать кого-то, они варили бобы или траву, а если день былъ скоромный, то добавляли въ пищу немного масла или выпивали немного вина. Отцы дѣлали это для того, чтобы почтить гостя. Подвижники и сами со смиренiемъ принимали оказываемое имъ гостепрiимство, если имъ иногда приходилось выходить изъ своихъ келiй. Однако, какъ только гость уходилъ, они вновь начинали подвигъ воздержанiя, часто даже усугубляя его для того, чтобы вернуться къ своему прежнему суровому образу пощенiя. Отцы боялись впасть въ самообманъ, опасаясь, какъ бы не стало для нихъ гостепрiимство поводомъ къ ослабленiю постническаго подвига.
Когда одному пустыннику случалось въ дорогѣ посѣщать другихъ отцовъ, тѣ подавали къ столу немного вина (либо потому, что дни были непостными, либо по снисхожденiю, принимая во вниманiе трудъ путешествiя). Онъ всегда выпивалъ предложенное, вежливо благодарилъ угощавшаго, но, возвратившись въ свою келiю, оставался безъ воды столько дней, сколько стакановъ вина ему случилось выпить въ дорогѣ."

...

Постъ какъ поводъ къ соблазну

"Некоторые говорятъ:
- Принимая участiе въ различныхъ конференцiяхъ, мы не соблюдаемъ постъ, чтобы никому не подать повода къ какому-либо смущенiю или соблазну. Иначе насъ будутъ осуждать. Самъ Христосъ велелъ не поступать по примѣру лицемѣрныхъ фарисеевъ, которые дѣлали явнымъ свой постъ.
Въ такихъ случаяхъ батюшка отвѣчалъ такъ:
- Когда мы соблюдаемъ постъ или упражняемся въ какой-либо добродѣтели, мы должны дѣлать это со смиренiемъ, какъ "рабы неключимые", находясь въ послушанiи церковнымъ установленiямъ. И это независимо отъ того, видитъ насъ кто-нибудь или нѣтъ. Какъ мы не должны стремиться къ славѣ, такъ же не слѣдуетъ намъ бояться человѣческихъ упрёковъ и обвиненiй, когда мы исполняемъ свой долгъ - соблюдаемъ заповѣди Божiи. Будетъ невѣрно въ этомъ вопросѣ зависѣть отъ мысли, что мы создаёмъ кому-то проблемы или подаёмъ поводъ къ соблазну.
Если мы исполняемъ свой долгъ, то всю отвѣтственность за соблазнъ несётъ самъ соблазнившiйся, который либо не признаётъ владычества Христа и Его Церкви въ нашей жизни, либо просто старается оправдать свою слабость. Мы переживаемъ о тѣхъ, которые, увидѣвъ насъ постящимися, соблазняемся этимъ, и вовсе не думаемъ о тѣхъ, кто, зная о нашихъ принципахъ, увидитъ насъ нарушающими постъ. Въ послѣднемъ случаѣ отвѣтственность за соблазнъ полностью ложится на насъ, такъ какъ здѣсь мы нарушаемъ заповѣди.
Къ тому же если мы это разсужденiе перенесёмъ и на другiе церковные постановленiя, то придётся отказаться отъ всего нравственнаго закона Божiя. Такъ, напримѣръ, я хочу пойти въ церковь. По дорогѣ мнѣ, конечно же. придётся съ кѣмъ-нибудь встрѣтиться. Я разсуждаю такъ: "Если безбожники и атеисты увидятъ, что я вхожу въ храмъ, то это вызоветъ у нихъ лишь раздраженiе и негодованiе. Если же меня увидятъ благочестивые верующiе, то они скажутъ: "Какой хорошiй христiанинъ, вотъ онъ идётъ въ храмъ", - и такая похвала лишитъ моё благое начинанiе награды. Итакъ, лучше я пойду въ церковь не сегодня, а когда-нибудь потомъ, когда меня никто не замѣтитъ". Такимъ образомъ я лишаю себя церковной службы. Но гдѣ это слыхано? Какое Евангелiе совѣтуетъ такъ поступать?"

...

"Завѣты жизни" архимандритъ Епифанiй (Ѳеодоропулосъ),
Москва, 2005, Изд. Домъ "Святая гора" (стр.158-165)

Разсужденiе о любви къ Отечеству

Tue, 13 Mar 2012 20:29:11 GMT

А. С. Шишковъ († 1841 г.)

Разсужденіе о любви къ Отечеству.

Нѣкогда разсуждали мы о преимуществѣ, какое родъ человѣческій получилъ тѣмъ единымъ, что благость Божія, даровавъ намъ душу, даровала и слово, безъ котораго не могли бы ни чувства наши возвышаться, ни разумъ преуспѣвать, остриться и расти. Но сей величайшій даръ, сіе слово, толико отличающее насъ отъ безсловесныхъ тварей, толико превозносящее надъ ними, было бы заключено въ тѣсныхъ весьма предѣлахъ, не разширило бы ни понятій нашихъ, ни способностей, когда бы воля небесъ судила каждому изъ насъ порознь скитаться по лицу земли, когда бы не вложила въ насъ желанія составить общества, называемыя державами или народами, и не повелѣла каждому изъ оныхъ, размножаясь, жить подъ своимъ правленіемъ, подъ своими законами. Люди безъ сихъ обществъ были бы столько же злополучны, какъ безъ семействъ и родства. Не было бы у нихъ ни вѣры, обуздывающей страсти, исправляющей нравъ и сердце; ни воспитанія, просвѣщающаго разумъ; ни общежитія, услаждающаго жизнь; ни могущества, величія и безопасности, произтекающихъ отъ совокупленія во едино всѣхъ частныхъ воль и силъ. Отъ сюду слѣдуетъ, что человѣкъ, почитающій себя гражданиномъ свѣта, то есть, не принадлежащимъ ни какому народу, дѣлаетъ тоже, какъ бы онъ не признавалъ у себя ни отца, ни матери, ни роду, ни племени. Онъ исторгаясь изъ рода людей причисляетъ самъ себя къ роду животныхъ.

Въ объятiяхъ отчихъ

Sun, 11 Mar 2012 21:29:56 GMT

Въ объятiяхъ отчихъ

"Въ молитвахъ нашихъ о другихъ - сколько иногда бываетъ недостаточно чистыхъ побужденiй: богатство, знатность, красота, представительность просящаго или просящей - какъ часто располагаютъ къ молитве болѣе усердной, чѣмъ за людей безъ перечисленныхъ плюсовъ къ ихъ обыкновенному человѣческому состоянiю. Эти же "плюсы" прiятно щекочутъ нашу чувствительность, находятъ болѣе глубокiй откликъ въ нашихъ душахъ, израболѣпствовавшихся предъ благами и предъ сильными мiра сего, и даже молитву, эти небесные минуты жизни, оземленяютъ, обезцѣниваютъ, отравляютъ и заражаютъ своимъ растлѣвающимъ уязвленiемъ."

...

Митрополитъ Iосифъ (Петровыхъ)

Опять не въ темѣ!

Sun, 11 Mar 2012 20:46:39 GMT

Очередной подлогъ

Вновь просмотрѣлъ извѣстное видео и теперь могу болѣе точно сформулировать проблему пртд. А. Кураева. Дѣло въ томъ, что, ссылаясь на Авву Дороѳея, на его «Душеполезные поученiя», гдѣ тотъ открываетъ помыслъ своему духовному отцу, Великому Старцу Варсануфiю, пртд. А.Кураевъ, очевидно же, дѣлаетъ подлогъ.

Мы видимъ «из бесед его с великими старцами, что он был человек достаточный, и еще прежде вступления в монашество пользовался наставлениями знаменитых подвижников св. Варсануфия и Иоанна. Это оказывается из ответа, данного ему св. Иоанном на вопрос о раздаче имения: «Брат! На первые вопросы отвечал я тебе как человеку, еще требовавшему млека. Теперь же, когда ты говоришь о совершенном отречении от мира, то слушай внимательно, по слову Писания: разшири уста твоя и исполню я (Пс. 80, 11)». Из этого очевидно, что св. Иоанн давал ему советы еще прежде совершенного отречения от мира.» (Краткое сказанiе о преподобномъ Дороѳеѣ).

«Вопрос 4. Тот же брат вопросил того же Великого Старца: Я сильно борим блудною страстью; опасаюсь, чтобы не впасть в отчаяние, и, по немощи тела моего, не могу воздерживаться; помолись обо мне, Господа ради, и скажи мне, Отец мой, что мне делать?

Ответ. Брат! Диавол из зависти воздвигнул на тебя брань. Береги глаза свои и не питайся досыта. Вина употребляй немного, по немощи тела, о которой говоришь. Приобрети же смирение, расторгающее все сети вражьи. И я, ничтожный, сделаю, по силе моей, моля Бога, чтобы Он избавил тебя от всякого искушения и сохранил от всякого зла. Не уступай врагу, брат, и не предавайся отчаянию, ибо это великая радость диаволу. Молись непрестанно, говоря: «Господи Иисусе Христе, избави меня от страстей постыдных», и Бог, помилует тебя, и получишь силу молитвами Святых. Аминь.»

…

«Вопрос 6. того же к тому же Великому Старцу. Имея много грехов, я хочу покаяться, но по немощи телесной не могу подвизаться подобно Отцам; прошу тебя, скажи мне: как мне положить начало?»

…

«Не знаем – говорится въ «Краткомъ сказанiи о преподобномъ Дороѳеѣ», - какая причина побудила преподобного Дорофея оставить мир, но, рассматривая его поучения и в особенности вопросы св. старцам, можно заключить, что он удалился из мира, имея в виду только одно – достигнуть Евангельского совершенства чрез исполнение заповедей Божиих. Он сам говорит о св. мужах в 1 поучении своем: «Они поняли, что, находясь в мире, не могут удобно совершать добродетели и измыслили себе особенный образ жизни, особенный образ действования, – я говорю о монашеской жизни, – и начали убегать от мира и жить в пустынях».

Вероятно, на эту решимость имели благодетельное влияние и беседы святых старцев; ибо, поступив в монастырь преп. Серида, Дорофей немедленно предал себя в совершенное послушание св. Иоанну Пророку, так что ничего не позволял себе делать без его совета..»

«Вопрос 7 того же к тому же Великому Старцу. Помолись о мне, Отец мой, меня очень смущают помыслы блуда, уныния и боязни; и помысл говорит мне, чтобы я беседовал с братом, к которому чувствую влечение, когда его вижу, дабы молчанием моим не подать ему повода к подозрениям. Ощущаю также, что бесы как бы давят меня, и впадаю в боязнь.

Ответ. Брат! ты не обучен еще браням со врагом, потому и приходят тебе помыслы боязни, уныния и блуда. Противостань им твердым сердцем, ибо борцы, если не подвизаются, не бывают увенчаны, и воины, если не покажут царю своего искусства в бранях, не удостаиваются почестей. Вспомни, каков был Давид. Не поешь ли ты: искуси мя Господи, и испытай мя, разжзи утробы моя и сердце мое (Пс. 25, 2). И еще: аще ополчится на мя полк, не убоится сердце мое. Аще востанет на мя брань, на Него аз уповаю (Пс. 26, 3). Также о боязни: аще бо и пойду посреде сени смертныя, не убоюся зла, яко Ты со мною еси (Пс. 22, 4). Об унынии же: аще дух владеющаго взыдет на тя, места твоего не остави (Екклеез. 10, 4). Разве ты не хочешь быть искусным? Но муж, не испытанный искушениями, неискусен. Брани делают человека искусным. Делание инока состоит в том, чтобы терпеть брани и противиться им с мужеством сердца. Но как ты не знаешь хитростей врага, то он и приносит тебе помыслы боязни и расслабляет твое сердце. Ты должен знать, что Бог не попустит на тебя брани и искушения выше силы твоей; тому научает тебя и Апостол, говоря: верен Бог, иже не оставит вас искуситися паче еже можете (1 Кор. 10, 13. Брат! и я в юности моей многократно и сильно бывал искушаем бесом блуда и трудился, подвизаясь против таких помыслов, противореча им и не соглашаясь с ними, но представляя себе пред глазами вечные муки. Пять лет поступал я так ежедневно, и Бог облегчил меня от оных помыслов. Брань сию упраздняет непрестанная молитва с плачем. А то, что бесы давят тебя, происходит от зависти их; если бы могли, они выгнали бы тебя и из келлии твоей; но Бог не попускает им владеть тобою, да они и не имеют на то власти. Бог вскоре мог бы облегчить тебя, но ты не стал бы тогда противиться другой страсти. Да не расслабят тебя бесы, чтобы обращать внимание на брата, (которым завлекаешься), или беседовать с ним; но если тебе и случится нечаянно с ним сойтись против твоего желания, удержи взор твой со страхом и благопристойностью, и не слушай внимательно его голоса. Если же брат тот по неведению сам заговорит с тобою, или сядет возле тебя: то искусно уклонись от него, впрочем не вдруг, но с благопристойностью. Скажи помыслу своему: вспомни страшный суд Божий и стыд, который постигнет тогда увлекающихся сими постыдными страстями. Понуждай помысл свой, и получишь помощь молитвами Святых, и Бог помилует тебя. Не будь дитя умом, но злобою младенствуй (1 Кор. 14, 20); умом же, брат, будь совершен. Внимай себе, как тебе встретить Бога. Аминь.»

Въ исторiи монашества всегда присутствовало опасенiе паденiя въ грѣхъ блуда, и именно по этой причинѣ монахи удалялись отъ противоположнаго пола, дабы ослабить естественное влеченiе къ оному посредствомъ зрѣнiя и осязанiя, разумѣется, съ цѣлью ослабленiя и самой мысленной брани. Поэтому искони въ мужской монастырь старались не принимать молодыхъ: отроковъ и юношей, у которыхъ не росла ещё борода, и которые напоминали своей миловидностью женщинъ. Отсюда возникла необходимость таковаго противостоянiе блудному помыслу. Въ 7-омъ вопросѣ Аввы присутствуетъ лишь косвенное влеченiе къ мужчинѣ какъ таковому, но не такъ, какъ хотѣлось бы пртд. А.Кураеву. Разумѣется Авва Дороѳей, житiе коего безупречено и не только въ этомъ аспектѣ, никакъ не могъ бы быть примѣромъ для его пошлыхъ измышленiй и тѣмъ паче, что речь у него здѣсь идётъ не о паденiи въ грѣхъ блуда, а только помыслѣ о нёмъ. Полагаю, такой порочный образъ мыслей можетъ рождаться только въ развращенномъ и воспалённомъ умѣ духовно больного человѣка, и потому, какъ пртд. А.Кураевъ высказывается и по всѣмъ прочимъ темамъ, боюсь предположить, что онъ и является таковымъ. Какую же здѣсь пртд. А.Кураевъ усмотрѣлъ связь съ допустимостью гомосексуалистовъ принимать священническiй санъ – ума не приложу? Очевидно же, онъ просто - не въ темѣ! Богъ ему - судья!

Царство лжи

Sat, 10 Mar 2012 15:21:26 GMT

Современный врагъ христiанства

У православия есть невидимый враг: он везде и нигде, он ни «что» и ни «кто». Это некий дух, который пронизывает атмосферу земли своими миазмами, отравляет ее почву, заражает воды, превращает города в гниющие болота, а села – в пустыри; кажется, что от него невозможно нигде укрыться: он найдет беглецов и на вершинах гор и в глубине морей.

Этот враг – дух растления, который на современном языке называется либерализмом.

Слово «либерализм» означает свободу. Это особая демоническая свобода убивать свой дух, извращать силы души и осквернять тело, это свобода от стыда, как от предрассудка, это свобода издеваться над тем, что свято для человека, это свобода бешеного пса, который бросается на своего хозяина. Уже в античное время либерализм пошел по двум путям, внешне не похожим друг на друга, но имеющим одну цель: освободить человека от Бога. Первый путь – цинизм, второй – эстетизм. Цинизм это разрушение всех нравственных устоев и традиций, превращение человека в грязное животное, ожесточенная борьба против собственного духа, опрокинутая лестница дарвинизма, где человек эволюционирует в обезьяну. Его девиз: «Свобода – в бесстыдстве».

Эстетизм, как будто противоположен цинизму; это культ красоты, но красоты тварной, чувственной и материальной, которая заслоняет собой красоту божественного света. Это красота рукотворных идолов, красота Афродиты и Аполлона, красота, убивающая дух. Эстетизм превратил искусство в служанку человеческих страстей, обоготворил эти страсти, исчерпал себя и перешел в антиэстетизм – декаданс, агонию красоты.

Либерализм в самом же начале увидел в христианстве своего непримиримого врага. Он воздвигал гонения на Церковь во времена языческих императоров. Уже тогда христиан судили с позиции либерализма, обвиняя в том, что они человеконенавистники, фанатики, предпочитающие смерть жизни, враги человеческого счастья, и поэтому должны быть уничтожены, как выжигается язва раскаленным железом. Характерно, что в гонении на христиан принимали участие как циники, так и платоники – эти эстеты философии.

Либерализм некогда создал внутри самого христианства антихристианство – ренессанс, заменив аскетизм культом плоти. Он поставил на колени католицизм, сделав его служанкой мира. Он проложил дорогу протестантизму, который растолок в железной ступе обломки древнего предания, еще остававшегося в католицизме. Все реформаторство имело целью возвести человека выше Бога.

Либерализм является душой революций, которые проходят под черно-алым знаменем сатаны. Он пытается уничтожить Церковь то кровавыми гонениями, как ударами тарана, то подорвать ее изнутри, заменив другой религией – где сохранена видимость христианства, но нет Христа как Сына Божия, Искупителя и Судьи мира.

У либералов постоянная ностальгия по язычеству; в глубине души они хотят превратить небо в Олимп или Гималаи. Этому духу ненавистен Христос, поэтому он старается заменить Его образами лжехриста; изготовляет идолов под именем Христа, чтобы им поклонялись те, кто считают себя христианами. Для либерализма особенно ненавистно учение о том, что Бог высшая Справедливость, Судья мира, и каждому человеку воздаст по его делам. Розенкрейцер Гете устами Мефистофеля говорит, что Бог это добрый старец, с которым черт может обо всем договориться.
Видят ли христиане опасность такой подделки? Думаю, что одни не видят, доверившись слепым поводырям; другие видят и бьют тревогу, но их не слушают как Лаокоона, который предупреждал троянцев, что внутри разукрашенного коня спрятались враги Трои; третьи понимают, но молчат, чтобы не быть раздавленными железной пятой либералов; четвертые не видят, потому что не хотят видеть, так как либерализм отравил их сознание, растлил чувства, оправдал похоть, и поэтому они в глубине души сами желают быть обманутыми.

В настоящее время на наших глазах происходит разрушение и подмена христианских ценностей: лица заменяются масками, сущность – именами.

Протестантизм превратился в перманентную реформацию, в бессодержательный субъективизм, в религиозный анархизм; его недалекое будущее – атеизм или экзистенциализм. Католицизм, в погоне за ускользающим из его рук миром, перешел от инквизиции к солидарности со всеми ересями и теперь заигрывает с сектами и безбожными союзами. Он отложил в сторону прежнее оружие – меч и клещи – и широко открыл свои объятия похотливой девке – авангардистскому искусству и железной даме – бездушной технической цивилизации. Он стремится ассимилировать те учения и теории, идеи и лозунги, за которыми идет мир, но на самом деле он сам оказался ассимилированным ими, и теперь, того католичества, которое было прежде, не существует.

Главным препятствием для всемирного марша либерализма остается Православие. Еще недавно оно подвергалось гонениям, перед которыми бледнеют жестокости Нерона и Диоклетиана. Теперь Православию грозит другая опасность. Стены Церкви выдержали удары тарана, но выдержат ли они подкопы, через которые противники Православия стремятся проникнуть в Церковь, и не только проникнуть, но говорить от ее имени и представлять ее? Мы вовсе не хотим сказать, что в настоящее время Церковь захвачена модернистами, как корабль пиратами – она остается столпом и утверждением истины; мы также не думаем, что все модернисты сознательные враги Христа, но либерализм развратил умы ложной свободой, подавил духовные интуиции людей, и поэтому многие перестали понимать, что религию неба либеральные силы заменяют религией земли – культом плоти.
Либерализм представляет собой современный этап в процессе секуляризации сознания человечества. Христос соединил землю с небом, а либералы вновь разъединяют их и человек все более дистанцируется от духовного мира, который становится для него чуждым и холодным.

Христианство – вселенское явление, а для либерализма – эпизод в истории человечества. Для секуляризированного сознания современного человека Бог перестает быть живой Личностью и превращается в некую неопределенную силу, космический разум, экстропическую энергию, противоположную энтропии. Для христианина цель бытия должна заключаться в обожении – приобщении к вечному свету Божества, а вера стать стержнем его личности и главным содержанием жизни. В богообщении человек находит самого себя и сам становится отблеском божественной славы. В либерализме существование Бога оправдано только тем, что Он может быть полезен людям как один из гарантов их земного благополучия. Христианство возвышает человека к горнему миру и из сына земли делает сыном неба, а либерализм, подчинив дух душе, а душу телу, старается оземлить само небо, и вечность втиснуть в рамки времени. Либерализм несовместим с Православием: он должен или отвергнуть или извратить его. На современном витке истории либералы выбирают второе. Они почти ничего не говорят о трансцендентном мире, а если иногда упоминают о нем, то чтобы показать, что не совсем порвали с христианством.

Человек принадлежит двум мирам – материальному и духовному. Либерализм стремится уничтожить представление о человеке, как связующем звене этих миров. Для либерализма непонятно и ненавистно учение о первородном грехе, передающимся от поколения в поколение, из-за которого потомки Адама сделались добычей и пленниками сатаны. Для либералов падение праотцев, изгнание их из Эдема, адские муки – аллегория, изложенная в форме мифа. Им непонятно мистическое и генеалогическое единство человечества – единство во множественности и множественность во единстве, где за грех праотцев – родоначальников человечества – ответственны их потомки. Их шокирует мысль, что люди являются пленниками демона и только жертва Христа освобождает от этого рабства. Отвергнув учение о первородном грехе либералы отвергают учение о искуплении; для них распятие Христа это пример самоотверженного служения идее, апофеоз Евангелия, а не спасение мира. Часто они само понятие искупления из центрального факта истории человечества путем словесной эквилибристики превращают в аллегорию и синекдоху (1), зачеркивая его прямой смысл. Без догмата о искуплении не существует христианства; оно падает как дом без фундамента – а это и надо противникам Христа.

У либералов спасение отождествляется с личным самосовершенствованием, а зависимость от Бога в деле спасения воспринимается как принижение человека. Имя Бога они стали писать с маленькой буквы, а слово «человек» с большой. Сатана захотел стать свободным от Бога; он вдохнул своей грудью воздух этой свободы, который оказался дыханием смерти. Человек продолжает дело сатаны – ищет ложной свободы во вседозволенности и, теряя Бога, оказывается во мраке хаоса и безумия.

Христианство раскрыло человеку всю глубину греха, трагичность падения и метафизические корни богоотступления.

Секуляризированное сознание постепенно лишает христианство его мистической глубины, превращая огромный айсберг в тонкую льдину, плавающую на поверхности воды.

Христианин должен вступить в борьбу с тремя врагами: демоном, гордыней мира и похотями тела. Модернизм игнорирует существование демона, входит в соглашение с полуязыческим миром, оправдывает страсти и похоти человека и делает душу незащищенной от этих врагов.

Либеральное христианство порвало связь с метафизическим миром; для него не существует ангелологии и демонологии. Первый враг человечества – демон принимает вид туманной абстракции. Учение о демонах как о живых существах представляется устаревшей мифологией. Те либералы, которые еще признают существование демона, стараются показать его как безобидного духа, который, временно отпав от Бога, в конце концов, возвратится к Нему и снова займет свое прежнее место. Если они изредка упоминают об аде, то для того, чтобы обнадежить грешников, что в руках самого человека находятся ключи от ада: он может пребывать в преисподней или, отперев двери изнутри, выйти оттуда по собственной воле. Так что одно желание грешника открывает для него ад и рай, а Бог и сатана не препятствуют его выбору. Напомним, что излишняя надежда на милосердие Божие, переходящая в попустительство греха, считается Церковью хулой против Духа Святого, которая не прощается ни в этой, ни будущей жизни.

Значительная часть модернистов вообще склоны считать, что ад не является жуткой реалией потустороннего мира, а психическим настроем человека, депрессивной манией, для лечения которой нужна помощь психиатра. Либералы уверены, что демонический мир и ад должны исчезнуть из сознания современных людей, рассеяться как дым от ветра, растаять как тени средневековой ночи перед интеллектуальным светом нового времени. Либералы считают, что надо освободить человека не от демона, а от суеверий и атавистических представлений о злых духах.
Характерно, что модернисты дружно ополчаются против заклинательных молитв на изгнание демонов. По их мнению, зачем изгонять того, кого нет, а если диавол существует, то тем более не стоит портить с ним отношений: это все равно, что пинать ногами первого министра, который находится во временном изгнании, но может вернуться на свой прежний пост и расправиться с обидчиками. Так что, с главным врагом христиан – демоном дело у модернистов и либералов полюбовно улажено.

Второй враг христианства – дух этого мира. Под миром здесь подразумеваются полуязыческие обычаи и представления, шкала ценностей, понятия о добре и зле, дух эгоизма и эгоцентризма, лженаука, старающаяся заменить собой веру, страстное искусство, прикрывающее позолотой гниль грехов. Этот дух мира противостоит христианству, он старается овладеть умами и сердцами людей. Либерализм хочет возвысить в глазах христиан ценности этого мира, а саму секуляризацию представить как борьбу за свободу духа и разума. Уже ренессанс был попыткой реставрации языческого мира под христианскими именами и возращения в Европу олимпийских богов под псевдонимами христианских святых. Современные христианообразные либералы под лозунгом любви хотят утопить и растворить Церковь в море этого мира, и представить Страшный суд как общую амнистию для грешников и демонов. Где отвергнута метафизика – там физика побеждает дух, а тело душу: ночная страстная служанка становится царицей.

Третий враг христианства – плотские похоти. Либералы считают их естественными свойствами человека, а что естественно – то от Бога. Греховные страсти они склонны рассматривать не как потерю благодати и отпадение души от Бога, а как излишество, наносящее вред здоровью человека. Радикальные модернисты считают, что грех это фермент творческой и интеллектуальной жизни; в нравственном отношении он дает человеку духовную опытность и поэтому является компонентом мудрости.

Либерализация христианства, то есть его извращение, происходит под видом модернизма, обновленчества, догматического ревизионизма, и через постоянное злоупотребление принципом икономии.
Надо помнить, что представителем гуманизма и либерализма в одном лице был древний змей, который вполз в Эдем под маской доброго друга. Как либерал, он призвал праотцев к свободе от всех запретов и устроил первую революцию у дерева познания добра и зла, и как гуманист обещал им заманчивую возможность – стать богами без Бога. А теперь этот «друг» человечества, обольстивший Адама, обольщает его далеких потомков той же змеиной песней.

архим. Рафаилъ (Карелинъ) Опубликовано: 06/05/2010

1). отъ др.-греч. συνεκδοχή — букв. «соперениманiе, сопреемственность» ( - как видъ полисемiи состоитъ въ томъ, что одно и то же слово употребляется для обозначенiя какъ цѣлаго, такъ и части этого цѣлаго. Слова лицо, рука, ротъ, голова въ прямомъ значенiи служатъ названiями частей тѣла, но могутъ выступать и въ значенiи "человѣкъ" Являясь въ послѣднемъ случаѣ ("голова") обозначенiемъ цѣлаго по его части, они представляютъ собой СИНЕКДОХИ. Нѣкоторые лингвисты рассматриваютъ СИНЕКДОХУ какъ разновидность метонимии. Словарь литературныхъ терминовъ. Т.2)(http://feb-web.ru/feb/slt/abc/lt2/lt2-7862.htm) ( - PEREGRIN)

Не премину поместить здесь и третью его статью...

Fri, 02 Mar 2012 12:45:07 GMT

"W#скорбэ1 же Пе1тръ, я4кw рече2 єму2 тре1тiе" (Iн.21:17)

Михаилъ Михайловичъ Дунаевъ

Печальный взгляд на молодое поколение

Субъективные заметки.

Говорят: отцы всегда готовы посетовать, глядя на молодое поколение, так что и не стоит вслушиваться в их брюзжание. Время от времени в печати появляются тексты, относящиеся к разным временам и разным цивилизациям и доказывающие это вечное недовольство стариков: повсюду одно и то же, постоянно рассуждения о разного рода пороках молодежи, о неуважении к старшим, о неумении жить и тому подобное. После всех цитат вывод: всегда ворчали и будут ворчать, а человечество, несмотря ни на что, живет и процветает. Так что нечего беспокоиться. Посмеемся над стариками и будем жить как жили.

Человечество и впрямь пока живет (о процветании умолчим), но какова судьба тех цивилизаций, от которых остались цитируемые тексты? А нет их уже. Поэтому лучше не торопиться со смехом.

Другой пошлый шаблон, всегда обнаруживающий себя при рассуждении о молодежи, это утверждение, будто она постоянно устремлена к прогрессу, будто именно она обновляет бытие, в отличие от консервативно настроенного и отживающего свое поколения отцов.

Нетрудно, однако, сообразить, что для внесения в жизнь чего-то истинно нового, следует основательно познать уже существующее, иметь богатый интеллектуальный опыт. Молодежь опыта не имеет, поэтому она как раз весьма консервативна в своих воззрениях и действиях, иллюзия же "новизны" создается тем, что молодые часто в порыве самоутверждения руководствуются принципом "противополжного общего места" (Тургенев), то есть: просто меняют знаки оценок в устоявшихся мнениях. Взрослые говорят: "белое" недоростки непременно: "черное". Кому-то это представляется весьма оригинальным.

С этим связаны и иллюзии о бунтарском, революционном настрое в молодежной среде. Но это ведь просто следствие молодой глупости и переизбытка возрастной энергии, требующей выплеска, куда и с какой целью все равно. Чехов заметил однажды: студенты бунтуют, чтобы барышням нравиться. Вот это причина поважнее, чем разного рода политические соображения. Худо то, что это используется закулисными манипуляторами, о чем сама молодежь не догадывается по возрастному недомыслию.

И вот беда: иные из старшего поколения непрочь подыграть чрезмерным претензиям молодых, чуть ли не заискивают перед ними: не то обвинят в ретроградности и "несовременности". Приходится слышать, например, рассуждения какого-нибудь седовласого бодрячка, будто молодежь распростилась со страхами, которыми мы жили в недание времена, будто она смело смеется над этими страхами. Да не смелая она, а просто глупая еще. Подлинная смелость сопряжена со знанием того, чему человек противостоит, у молодых же пока нет нужного опыта, они хорохорятся в состоянии, о коем говорят в народе: "Жареный петух еще не клюнул". И нетрудно ведь потешаться над чем-то с временного расстояния. "Каждый мнит себя героем, видя бой со стороны" (Руставели).

Своеобразие того положения, которое занимает молодежь среди прочих поколений, определяется гипертрофированным стремлением к самоутверждению. Это и вообще важный стимул в жизненном процессе, особенно в апостасийном обществе (как сказал в свое время еще В.Соловьев: "Все самоутверждаются против всех"), но молодые лишь вступают в жизнь и особенно обостренно ощущают потребность заявить о себе и все трагически усугубляется несоответствием уровня претензий уровню возможностей.

Вдобавок молодой человек всегда особенно нетерпелив (и тут опыта не достает), ему нужно всего как можно скорее и как можно больше - а необходимых качеств для того маловато. Поэтому нередко для самоутверждения избираются методы примитивные, а то и вовсе дикие: тупая агрессивность, попытка вывернуть прежние ценности наизнанку и на том основывать мировоззренческую позицию и поведение. Те, кто при этом лишены подлинного нравственного начала, идут в террор. Наиболее бездарные и страдающие от бессознательного ощущения своей неполноценности прибегают к способам вовсе экзотическим: прокалывают тело во всех мыслимых и немыслимых местах, вставляя туда кольца, шпильки (пирсинг), делают немыслимые прически, раскрашивают физиономии... Не спешите смеяться или осуждать, увидев такое, поймите: человек страдает, вымещая свою тайную муку в пассивную или активную агрессию против всех и вся.

Человек вступает в конфликт с миром - прежде всего со старшим поколением: начинает казаться, что оно слишком много берет себе, не желая уступать места, хотя давно отстало в понимании жизни, что его принципы и ценности давно устарели. Старому хочется противопоставить новое: так легче утвердить себя, да и некогда осваивать это старое, и сил на то недостаточно. Вот на том и взращивается стереотип молодежного обновления жизни, хотя на поверку вместо "старого" предлагается нередко и вовсе древнее, хотя и подзабытое. (Например, современная молодежная эстетика, музыка, пирсинг, раскрашивание лиц и тому подобное - не более, чем эстетика первобытных дикарей.) Проблема отцов и детей стара как мир.

Тщеславие и самоуверенность молодых людей парадоксально подогреваюлтся их невежеством. Они многого не знают - это естественно. Но им кажется, будто они знают достаточно для того, чтобы навязывать свои представления о мире окружающим.

Представим себе знания как круг. Все, что вне круга - незнаемое. Тогда окружность есть граница между знаемым и незнаемым. Чем больше знания, тем больше круг, но больше и окружность, то есть соприкосновение с неведомым. Растет знание - растет и понимание величины незнания. В конце концов человек приходит к сократовскому прозрению: я знаю, что ничего не знаю. Но молодой человек знает слишком мало, окружность его опыта слишком коротка, и ему кажется, что и непознанного остается немного: вот еще одно усилие и бастионы неведомого падут. Чем скорее совершится одоление такого заблуждения, тем лучше, но расставание с иллюзией - тоже трагедия.

Человеку хочется заявить о себе, сказать что-то, а сказать-то пока нечего. Он начинает порою изрекать сущий вздор, но нередко не сознает того. А внутреннее чувство подтачивает, не позволяет вовсе не ощущать правду, и правда та о себе подчас страшна.

Все это совершается на фоне известных возрастных физиологических изменений - и оттого еще мучительнее.

Выразить в полноте подобное состояние доступно только гениально одаренному человеку, поэту, другие лишь смутно терзаются. Достаточно прочитать стихи шестнадцатилетнего Лермонтова, чтобы увидеть: тут ад в душе. Оттого так любим молодыми этот поэт: он гениально выразил их внутренний конфликт с окружающим миром.

В таком состоянии жизнь нередко обессмысливается, человек впадает в жестокое уныние, ощущает пустоту в душе. Через это едва ли не все проходят, разница лишь в остроте ощущений.

Многие молодые находят выход из создавшегося кризиса, прячась в мире виртуальных ценностей, в игровой стихии, хотя бы на время в нее погружаясь, ибо она помогает забыться, ощутить себя хотя бы в мечтах самым умным, талантливым, всепобеждающим. Наиболее слабые убегают просто в наркотическое опьянение - статистика здесь показывает угрозу для здоровья нации.

Бегство от реального мира куда бы то ни было - своего рода самоубийство. Грех. Самоубийство же подлинное - еще один выход из душевного ада; статистика и в этом неумолима.

Всему этому можно противопставить единственно: терпение, смирение и труд. Многие тому и следуют, но, беремся утверждать, если все это не будет одухотворено неким высшим смыслом, то становится оно как-то ненадежно и всегда готово сорваться в безысходность. Скажем яснее: нужна вера, и вера не в абстрактные начала, а в полноту Истины, как она выражена в Православии. Да вот беда: такие утверждения кажутся слишком многим теперь банальными, скучными и ненадежными.

Не нужно забывать: враг ведь за всем этим следит и никогда не оставит своих гибельных для рода человеческого стремлений. Он, руками своих служителей (явных или даже не сознающих того), воздействует на мир вполне ощутительно. И входящее в жизнь поколение для его козней особенно уязвимо. Он прямо воздействует на молодое тщеславие, гордыню, на вожделения взрослеющего тела.

Чтобы противостоять всем соблазнам, требуется внутренне отвергнуть их, а для этого необходимо должным образом воспитать человека. Однако нынешняя молодежь воспитана теми, кто сам взращивался в условиях безбожного общества. Понятие греха из сознания большинства выбито напрочь. Осталось еще понимание, что хорошо и что плохо, но при теперешнем расцвете плюрализма границы между добром и злом размываются небезуспешно. А молодой человек и вообще склонен отринуть то, что внушают старшие. И вот внедряется в сознание: безбожие, индивидуализм, сексуальная распущенность (вплоть до однополой "любви"), агрессивность, безответственность, неряшество и тому подобное - это естественно для человека, стало быть и хорошо.

Подлинное воспитание должно строиться на укоренении в душе понятий надо и нельзя. Нынешняя система (по доктору Споку) основывается на слове хочу. Можно смело предсказать: так намечается путь к гибели. Все усугублено тем, что истинная основа опошлена и искажена тоталитарной идеологией, в которой взращивались многие поколения советских людей, поскольку коммунистическое безбожие есть обезьянье выворачивание наизнанку всего, чего оно коснется, включая самое светлое и доброе. Либеральная же практика, тому противопоставленная, наглядно показывает, что отвержение устоявшихся моральных запретов, часто мешает жить, как хочется. Вот говорят: нельзя красть и убивать. Но все же видят: преступники-то ныне живут распрекрасно. И никакое государство с ними совладать не в силах: они сами навязывают власти свои законы. Почему же нельзя совершить преступление, когда оно помогает процветанию?

В нынешнем либеральном сознании взращивается понимание свободы как вседозволенности (если чего-то нельзя, то какая же свобода?). Всех несогласных с этим немедленно обвиняют в сталинской (ежовской, бериевской) деспотии. Трюк в общем-то дешевый, но срабатывает безукоризненно. Стоит, однако, заметить: свободолюбие молодых проявляется лишь в противостоянии старшим (в лебезятниковском желании "огреть протестом"), тогда как в самой молодежной среде царствует жесткий конформизм и то, что Достоевский называл "рабством у передовых идеек". Под идейками же этими прячется чаще всего обыкновенная мерзость.

Вседозволенность есть рабство у греха. Но так как понятие греха (повторим) в безбожном обществе выветрилось, то все, что вожделенно, объявлено благом.

Понятия добра и зла вообще определяются для каждого пониманием смысла жизни, целей бытия. Добро - это то, что споспешествует достижению намеченной цели, зло - все, что тому препятствует.

Что же ныне вбивается в сознание как смысл пребывания человека в подлунном мире? Этот смысл сведен к незамысловатым слоганам: жить надо в кайф - и бери от жизни все. (Тем, кто скажет, будто последнее лишь простенькая реклама прохладительного напитка, ответим: вот именно так незамысловато, под маскою рекламы, вколачиваются в нас важнейшие жизненные принципы.)

Молодые люди слишком напоминают ныне глупую рыбку, которая плывет где-то в глубине и вдруг видит перед собою жирного вкусного червячка. Лукавый голос, ставший уже ее внутренним зовом, нашептывает: почему нельзя, если хочется? бери от жизни все! И не знает рыбка, что в червячке спрятан жесткий крючочек и что сидит на берегу хитрый рыбак, а совсем недалеко поджидает горячая сковородка, которой не миновать, если заглотнуть наживку.

Вот такой привлекательный принцип насаждается: смысл жизни - наслаждение (жить в кайф). Но наслаждение имеет одно препакостное свойство: оно приедается и требует все большей остроты ощущений, а самые острые переживания дает преступление, не обязательно даже уголовное, а просто всякое переступание через любую черту запрета. Этот закон вывел еще в поза-позапрошлом веке необыкновенно умный и чрезмерно порочный маркиз де Сад. Молодых и без того тянет к нарушению запретов, а внушаемые принципы делают человека вовсе безоружным перед всеми соблазнами.

Эй вы, мудрецы, все никак не могущие доискаться причин угрожающего роста молодежной преступности! Пока оголтелая особа будет драть горло про жизнь в кайф, вы того роста ничем не остановите. Вся мощь государства будет бессильна. Потому что в душах зудит вожделение, вбитое прочно: нужно взять от жизни как можно больше! И на новом уровне возрастает вечное противоречие между претензиями и возможностями. Одолеть его смирением и трудом? Это скучно.

Всем этим можно объяснить и наблюдаемое ныне тяготение части молодых людей к сектам. Ведь сектанты привлекают к себе, воздействуя на тщеславие и маня возможностью проникнуть в сокровенные тайны бытия через особое посвящение, то есть без особого труда. Человеку говорят: ты можешь стать особенным, посвященным, ты познаешь у нас тайны, для прочих недоступные, ты постигнешь у нас неизъяснимое блаженство в земной жизни и ты будешь принадлежать к тем немногим, кто спасутся в вечности. По молодому неразумию таким лести и посулам верят, хочется верить. И взамен отдается воля, свобода, а часто и материальные ценности, порою вовсе не малые. Технология тут примитивная, но действенная. Конечно, у каждой секты свои конкретные приемы, но основные принципы уловления душ весьма сходны. А что может предложить Православие? Да все те же скучные смирение, терпение и труд. Хождение в храм, выстаивание нередко очень продолжительных богослужений. Необходимость внутренней брани с грехом. И как будто бы никаких особенных "тайн": Священное Писание чуть ли не на каждом углу продается, равно как и книги святых отцов. Для того и прививают молодым потребительскую психологию, чтобы отвратить от всего этого - "неинтересного".

Труд, и терпение, и смирение могут быть взращены как жизненные ценности, , свободно избранные человеком, лишь на православной основе. Но вот госпожа Хакамада недавно заявила, что религиозное воспитание нежелательно, даже недопустимо в нашей стране, поскольку оно якобы человека зомбирует. (Явный след давних возрастных комплексов: как вывернулись в сознании наизнанку вечные ценности, так та вывернутость и сохраняется в неприкосновенности.) Ладно, пусть свободно развивается порок.

"Незомбированному" молодому сознанию сегодня подсовываются ядовитые суррогаты вместо ценностей подлинных, и молодежь легко поддается на уловку. (Потому, скажем, и нежелательно для сил зла подлинное воспитание: тогда труднее будет обманывать подделками.) Рассмотрим лишь один пример. Недавно в одной из телепрограмм некий представитель "сексуальных меньшинств" (так это теперь ласково называется) рассуждал: мы, "меньшинства", не отступаем от Бога, но, напротив, следуем заповедям, поскольку Бог есть любовь, а мы именно любовью и занимаемся. Ну, тут, конечно, крайность, но вообще подлинное понятие любви во многих умах уже прочно вымещено словом "секс", то есть блуд, если перевести на тот язык, обучению которому так противится госпожа Хакамада.

Толстой называл когда-то музыку стенограммою души. Кто хочет узнать душевные движения нынешних молодых людей? Послушайте ту музыку, которая заставляет их зомбированно дергаться и извиваться с поднятыми руками и безсмысленными улыбками. Не страшно?

Вспоминается одна притча, относящаяся еще ко временам античности. Некий философ прогуливался по саду со своими учениками, и навстречу им попалась гулящая девица. "Вот ты гордишся своими подопечными,- сказала она учителю-мудрецу,- но стоит мне поманить их за собой, и многие покинут тебя". "Да,- ответил тот,- потому что я веду их вверх, а ты поманишь вниз".

Вот сегодня это и происходит: молодежь увлекается вниз. Ее, если использовать внедряемый ново-новояз, опускают - и она этому почти не противится.

Ныне внутренняя ущербность, порождаемая вечными возрастными комплексами, соединяется в молодежной среде с навязываемой извне ущербностью мировосприятия - и небезуспешно. Ущербность вообще всегда агрессивна и постоянно пытается навязать себя как норму.

Для этого она захватила все средства, через которые можно навязать обществу собственные ущербные идеи. Это делается и прямо, и косвенно. И все под прикрытием борьбы за свободу. Не станем обманываться: та свобода, за какую борятся, например, наши теледельцы, - это свобода делать и пропагандировать мерзости и умножать собственные барыши. За такую свободу они горло перегрызут, покрывая все дешевой демагогией. За свободу показывать гадкий фильм Скорцезе, за свободу демонстрировать застекольный блуд, за свободу заливать экран кровью... И если от всего этого человек, жизнью умудренный, имеет силы отвернуться, то молодой несмышлёныш примет в душу как заразу.

Опасность насаждаемой заразы в том, что большинство её носителей сами по себе как будто безобидны, так что и бороться с ними смешно. Какие-нибудь телепузики или покемоны - ну не стрелять же из пушек по воробьям, искореняя таких милых телепузиков, которых так любят детишки. Или обаятельный мальчик-волшебник Гарри Поттер, завоевывающий ныне мир. Забавно, занимательно. На робкие голоса против никто не обращает внимания.

Чтобы истинно понимать опасность всей этой заразы, нужно обладать хоть долею духовного зрения, но нынешняя "интеллектуальная элита" неполноценна в большей своей части даже на уровне рассудка.

Вообще бороться со всем этим при помощи запретов невозможно. Нужно противопоставить насаждаемой мерзости систему духовных ценностей и идей. Но что именно? Да все те же смирение, терпение, пост и молитву. Признаемся еще и еще раз: ведь это же так непривлекательно и скучно для оболваненного массовой культурой молодого человека. Его ведь оболванивают давно, умело и расчетливо. А что впереди - горячая сковородка... Далеко вперед они заглядывать не умеют.

Это не значит, что надо сидеть сложа руки. Надо делать свое дело. Хотя тому активно препятствуют силы зла. Они приватизировали свободу, присвоили себе все права на нее. И потому когда раздается свободное слово - его моментально убирают. Где те люди, которые могли бы сказать слово истины с экранов? Ни одного не допускают. Хотя бы на канал "Культура" позвали - от прочих ждать нечего.

Врагу нужно одно: превратить людей в скотов. И легче совершать это с молодыми людьми. Достоевский из дальнего времени нашему диагноз поставил: "Дьяволова идея могла подходить только к человеку-скоту... Если не будет жизни духовной, идеала Красоты, то затоскует человек, умрет, с ума сойдет, убьет себя или пустится в языческие фантазии". Все это мы и видим в нарастающей прогрессии.

Неужели все так мрачно? Неужто нет хороших молодых людей?

Если бы вовсе не было, тогда и разговора затевать не стоило бы. Есть, и такие, что сердце радуется. Но тревожит вопрос - куда идет большинство - в храм или на бесовские игрища? Связь времен рвется жестоко - удалось ли сделать это бесповоротно? От ответа зависит ни много ни мало судьба человечества.

Порою охватывает ощущение: человечество вступает в состояние агонии. (Она, впрочем, может еще долго длиться.) Так ли это?

Сегодня насущнейший вопрос: кто мы, Содом или Ниневия? Содом, где не нашлось и малого числа праведников, чтобы быть пощаженным, или Ниневия, в покаянии избежавшая грозного наказания? Так хочется ощущать себя Ниневией! Но люди Ниневии покаялись тяжким покаянием и обратились от злого пути своего (Иона 3, 10)...

А мы?

Вопрос не риторический: я не знаю ответа на него.

Статья была опубликована в "бумажном" журнале "Православная беседа", N4 за 2002 год.

Нацiональная идея

Fri, 02 Mar 2012 10:48:10 GMT

Михаилъ Михайловичъ Дунаевъ

Ещё раз о русской национальной идее

Национальную идею ныне кто-то ищет у нас со тщанием, а кое-кто наблюдает за тем не без иронии. Ищущие надеются с помощью такой идеи ответить на проклятые вопросы "что делать?", "как жить?" и "кто виноват?", иронизирующие вовсе сомневаются в самой возможности самостоятельного бытия русского народа, видя в нём несовершенный придаток американо-европейского сообщества.

А так как сообщество то уже готово в результате глобализации превратиться в безликое стадо, пасомое некоей не вполне внятной силой, которую И. А. Ильин назвал "мировой закулисой", то сторонники этого процесса в совершенном соответствии со своею логикой отвергают какое бы то ни было национальное начало - как устаревшее и ненужное для наступающей постхристианской "эпохи Водолея".

Стремление к глобализации не так чтобы и очень ново для нас: в недавно господствовавшей идеологии оно было обозначено как интернационализация.

Однако поскольку русскому сознанию идеи что глобализации, что интернационализации, как их там ни назови, глубоко противны, то оно всё же силится отыскать смысл собственного существования. Если же такого смысла нет, то нация может преспокойно сойти с исторической сцены, как сошли уже многие народы и цивилизации. Умирают люди, умирают народы. Для чего жить народу русскому?

Вообще-то русская национальная идея существовала давно: в идеале Святой Руси, в концепции Москвы - Третьего Рима, и наконец, она была в совершенной форме выражена в триаде "Православие, Самодержавие и Народность". Эта триада, заметим, опирается на христианскую трихотомию дух-душа-тело. Ибо: Православие есть дух русской жизни; Самодержавие (как исхождение земной власти от Бога и ответственность её перед Богом) - душа народного бытия; Народность же, вся полнота народной православной жизни, есть тело нации.

Оспорить эти положения отыщется тьма искусников, но даже если и принять всё выработанное прежде без возражений, то никуда не уйти от вопроса: а не устарели ли такие идеи? Действительно: где нынче Святая Русь? О каком "Третьем Риме" можно всерьёз говорить? Не оскудевает ли православная вера? Не забыт ли прочно сам принцип самодержавной власти? Не деградирует ли народ наш, не спивается ли, не утрачивает ли веру предков, не выветрилась ли его историческая память, не вырождается ли великий и могучий русский язык, не умирает ли культура, отравляемая вульгарной попсой? Примеры в доказательство того можно множить и множить.

Но что же те, кто пытается отыскать эту самую идею? Если не принимать во внимание неизбежные выплески национального чванства, то почти все высказывания по поводу русской идеи можно свести к отысканию наилучшего и справедливейшего способа устроиться в земной жизни. А что ещё остаётся? Надо выжить в этом мире, и других научить, как жить без тех мерзостей, каких слишком уж много повсюду. Осмысляются при этом многие стороны жизни - философски, политически, экономически, психологически, даже биологически. Высказано много дельного, толкового, нужного.

Особенно необходимыми кажутся экономические изыскания. Давно ведь пора бы отказаться от западнического, вбитого в наше сознание марксизмом учения об экономических формациях, в результате чего мы оказались в тупике дилеммы: либо социализм, либо капитализм. И что же? И на социализме обожглись, и капитализм не слишком ласков оказался, так что многих обратно к советской власти потянуло. Но ведь слишком же примитивна та навязанная схема. Поискать же иной путь - теория не позволяет. Так и мыкаемся. Мышление тех, кто управляет нашею хозяйственной жизнью, насквозь шаблонно. Даже если не углубляться в неведомое нам, а признать (хотя бы условно), что у тех же Гайдара или Чубайса - всецело благие помыслы и стремления, то и тогда видна порочность их действий. Отвергли одну схему, взяли другую - и настойчиво пытаются втиснуть в неё живую жизнь, не задумываясь даже, подходит ли схема та к жизни, как отзовётся в реальности. Как отозвалось - мы знаем. И можем ожидать худшие беды, поскольку шаблонники те - действуют активно, и не хватает то ли воли, то ли ума дать им хорошенько по рукам.

Как же быть? А как обустраивал русский народ свою жизнь в стародавние времена: не по схеме и не по чертежу, а по принципу - как мера и красота скажет. То есть соображая, как всё новосоздаваемое впишется в уже созданное прежде: не исказит ли, не изуродует ли, украсит ли то, что есть? У нас же - безоглядно сломать прежнее и по заданной схеме сляпать своё. А потом спрашиваем: почему хотели как лучше, а вышло, как всегда?

Да, нужно искать истинные экономические пути, укреплять государство, бороться за физическое здоровье народа, равно как и за душевное, очищать культуру от наносной грязи и т.д. Но ведь всё это - не основное. Это необходимые средства, а не цель. Вот наша беда: осмысляя нацинальное бытие, мы средства принимаем за цель. И оказываемся в бессмысленном круговороте вопросов, на которые нет окончательного ответа. Поразмыслим. Вот говорят некоторые: наша национальная идея - укрепление государства. Можно спросить: а зачем? Ответят: чтобы обезопасить существование народа. А зачем существовать народу? Предлагаемая национальная идея отвечает: чтобы укреплять государство. А для чего государство?

Понятно, что жить хочется. Понятно, что душа болит за свой народ. Но найдутся и такие, кто скажет: это всё эмоции. Жалко, конечно, но тут историческая закономерность: нация отжила своё. И каких угодно теорий в обоснование того понапридумывают. Что могут ответить патриоты?

Однажды я присутствовал на собрании наших искренних радетелей за национальную идею, болеющих за судьбу народа, страны. Говорили много, умно, неравнодушно. Но ни разу не прозвучало слово, ключевое при осмыслении бытия нации, - Православие.

Мы всё время озабочены тем, как бы нам в этом времени устроиться поудобнее. Мы забываем о вечности, которая только и должна дать нам верную точку воззрения на наше бытие. Сказано же и повторяется многажды: Ищите прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам (Мф. 6, 33). Мы же об этом всём печёмся, его ищем.

То же и в размышлениях о национальной идее. Однако уже не раз обращалось внимание на важную мысль Вл. Соловьёва: "Идея нации есть не то, что она сама думает о себе во времени, но то, что Бог думает о ней в вечности". Вот из чего требуется исходить.

В истории человечества действует промыслительная воля Божия, а также и воля человеческих и национальных стремлений. Только тогда вся нация может достичь благого результата, когда подчинит свою волю воле Промысла, станет соработником Божиим (1 Кор. 3, 9) в домостроительстве спасения.

Промысл же Божий направлен именно ко спасению и обожению человека, то есть к нашему высшему благу в вечности. Поэтому мы верно осмыслим свою национальную идею, лишь если сознаем своё место в истории, предназначенное нам Промыслом.

В христианскую эпоху важнейшей необходимостью для человечества стало сохранение и всеобщее утверждение полноты Христовой Истины. Уже не отдельный этнос, но народ Божий, Новый Израиль, Церковь, в которой едины пред ликом Божиим и бывший язычник (еллин) и бывший иудей, - вот кто был призван теперь служить этой идее. Однако в ходе истории от такого единства отделилась часть соблазнённого церковного народа, и ответственность за Истину сосредоточилась в Восточной Церкви. Около четырех веков эту ношу несла на себе Византия, но и она пала, ослабевшая изнутри и сокрушённая внешними враждебными силами.

И вот тогда обнаружилось, что основную тяжесть ответственности за судьбы Православия, то есть за хранение полноты Истины Христовой, должна взять на себя та земля, которая недаром получила название Святой Руси. Национальная предназначенность к тому вскоре отпечаталась в идее Москвы - Третьего Рима. Эта идея не есть продукт национального чванства, как трактуют лукавые противники Православия, но отражение трагического сознавания, что конечные судьбы мира скрестились с судьбою Руси, и не на кого будет переложить ответственность, ибо "четвёртому Риму - не быть".

Обозревая историю нашу, мы можем назвать много случаев, когда народ русский, хотя бы в части своей, изменял своей предназначенности, забывал собственную национальную идею. Промыслом Божиим мы были не раз наставляемы на истинном пути - и явлением великих чудес, и словом и делами великих святых наших, и тяжкими испытаниями. И важно: тогда народ победно выходил из бедствий, ниспосланных ему, когда, пренебрегая всеми суетными стремлениями, он возносил над всеми ими сокровище дарованной ему веры, Православие. Недаром Достоевский называл русским решением вопроса необходимость и возможность поставить правду выше собственной корысти. "Правда выше России",- писал он, разумея правду Христову. То есть: Божие выше кесарева.

Служение Православию, сохранение его полноты, смирение перед Истиной - вот русская национальная идея. Ибо ничто иное не соединяет человека с вечностью. Осмысляя историческую предназначенность русского народа, Достоевский выразил это идеально ёмко и точно:

"Не в Православии ли одном сохранился божественный лик Христа во всей чистоте? И может быть, главнейшее предызбранное назначение народа русского в судьбах всего человечества и состоит лишь в том, чтобы сохранить у себя этот Божественный образ Христа во всей чистоте, а когда придёт время, явить этот образ миру, потерявшему пути свои!"

Сознают ли русские люди в полноте свою национальную идею? Что мыслит о том интеллигенция, которая сама в себе видит национальную элиту, мозг нации? Что в этом мыслительном органе народа происходит? Часть западнически настроенных русских интеллигентов осмысляет национальную идею как необходимость скорейшего растворения в процессе глобализации, присоединания к общечеловеческим ценностям, то есть к полному обезличиванию нации, хотя большинство из них до этого крайнего, но неизбежного логического вывода не дерзает дойти. Разумеется, ни о каком Православии они и слышать не хотят, являя несомненную аллергию на само это слово. В Православии они видят прежде всего покушение на собственную свободу, которая на деле есть лишь свобода греха, свобода находиться в рабстве у собственной корысти, свобода делать мерзости и видеть при том в мерзости добродетель.

Поэтому нет никакой загадки, например, в том, что они с полным безразличием смотрят на все действия по развращению нации, но с несомненным единодушием восстают против изучения в русской школе основ православной культуры.

Весь смысл нынешней эпохи в стремлении сил беззакония уничтожить Православие, хотя бы ослабить его на первых порах, низвести до уровня малой этнической религии, а после и вовсе искоренить вкупе с русским народом. Всё остальное, творящееся в мире, - лишь исторический антураж, нередко отвлекающий от сути.

Для большинства нашей западнической интеллигенции мессианской идеей давно стала американская, якобы созидающая на земле общество демократического благоденствия. Слепоте этих людей можно лишь подивиться, но они неизлечимы. В основном именно из их среды извергается в общество оголтелая русофобия, в подоплеке которой таится чаще все то же неприятие Православия. Если они и играют в христианство, то дальше экуменизма их любопытство не заглядывает. Но чаще они предаются просто духовным извращениям, самое безобидное из которых - астрология.

Другая часть того же стада и вообще самое мысль о какой бы то ни было (и у кого бы то ни было) национальной идее отвергают, развлекаясь интеллектуально-эстетическими играми, приправленными нередко опять же русофобией. Тоже философия своего рода.

А что же наши патриоты? Сознают ли они истинно русскую национальную идею?

Они являют собою картину весьма пёструю.

Немалая доля среди них - неоязычники, поклоняющиеся неким своим невнятным якобы славянским богам и видящие в христианстве навязанную "жидовскую" веру. Из общения с ними можно вынести впечатление об их полной невменяемости. Обсуждать в этой среде идею верности Православию - бессмысленно.

Подавляющее большинство русских патриотов - неколебимые державники, видящие в существовании мощного русского государства важнейший смысл бытия народа. Мысль Достоевского "Правда выше России" для этих людей неприемлема, вызывает яростное отторжение. Для них нет ничего выше России, которую они мыслят как мощную державу - и не более того. А Православие? Они не прочь порассуждать и о Православии, но совершенно не постигают его сути. Когда, например, одного из них спросили, как следует относиться к Русской Церкви, он ответил прямо: поддерживать её в той мере, в какой она способствует укреплению государства. То есть: бытие Церкви Христовой имеет целью не Царство Божие, а царство кесаря. Всё оказалось вывернутым наизнанку, поставленным с ног на голову.

Неудивительно, что именно здесь проглядывается тяготение к союзу с коммунистами. Знаковыми сегодня всё более становятся фигуры Сталина и даже Ленина, которые как будто слишком радели об укреплении государства, являлись чуть ли не прямыми наследниками тех, кто стоял прежде во главе Империи. Как-то забывается, что они убеждённо искореняли русский народ, лучшие его силы, что само государство было необходимо им как средство к распространению мировой революции, на что они истратили колоссальные средства, перекачивая их из ограбленной ими России в бездонную пропасть этой революционной преисподней. А что Сталин всё же начал заигрывать и с патриотизмом и с Церковью, так потому лишь, что понял: без такой поддержки его власти несдобровать - а власть для него была поважнее всех революций вместе взятых.

Питательной почвой для государственников-националистов становится психология ущемленного и сознающего свою ущемленность "маленького человека". Ещё Достоевский (в "Записках из подполья") отметил, что этот человечек внутренне ощущает себя "штифтиком", и страдает от того. И мстит, хотя бы в мыслях: пусть мир провалится, а вот чтобы мне каждый день чай пить. В середине прошлого века этому человечку вновь напомнили: он винтик. (А проговорившийся о том и сам ведь комплексовал безнадёжно.) Но зато и дали почувствовать: винтик в большой-большой машине. Катится большая-большая машина, всё сминая на своём пути, а с нею и маленький винтик: все с дороги, не то раздавлю! Банальное самоутверждение.

Пусть не создастся, однако, ни у кого впечатление, что идея Империи нами должна быть отвергнута. Имперское мышление - одно из достоинств русского национального самосознания. (А что западники нам его в вину вменяют - пусть их. Зачем на всякий крик оборачиваться?) Не надо лишь ставить телегу впереди лошади. Помнить: великая держава нужна нам ради осуществления того, что Бог думает о русской нации в вечности. А не ради того, что мы мним о себе во времени.

Вдумаемся: отвергающие волю Творца - уподобляют себя тем евреям, что отвергли Христа. И даже хуже того: поскольку евреи, при всех отпадениях своих, всё же исполнили Завет и отступили окончательно от Бога лишь после осуществления своей национальной идеи в ветхозаветной истории. Иные русские же (и часто как раз те, кто подвержен антисемитизму в крайних проявлениях) изменяют предназначенности своей в самый критический момент, когда речь идёт о судьбах мира, ибо "четвертому Риму не быть" и не на кого переложить ответственность за Удерживающего.

Вообще при подавлении подлинного национального самосознания всегда объявляется его суррогат - крайний национализм и шовинизм. Мы видим то и в наши дни. И это тем более опасно, что при обнаружении дурных проявлений русского шовинизма противники православной национальной идеи начинают без разбору обвинять всякое русское слово в "черносотенстве", приравнивая его к фашизму несомненному. Националисты же в отчаянии обороняются, бранятся, говорят много и верного, но так неумело, что, глядя на них думаешь, как прав был дедушка Крылов: услужливый дурак опаснее врага.

Так же опасны и те, кто как будто и следует православному миропониманию, но в гордыне своей под Православием мнят нечто, к вере подлинной мало причастное. От этого самочинного Православия идут все обновленческие соблазны, истерические и кликушеские выплески - при всём их различии и даже внешнем противостоянии они одноприродны. Именно там рождаются поползновения приспособить к ленивой природе человеческой литургическую жизнь, заменить церковнославянский на русский и т.п., но там же раздаются призывы канонизировать Распутина или Ивана Грозного, сочиняются акафисты рок-идолу Талькову, усматривается мистическая, отменяющая всякую надежду на спасение природа ИНН, не приемлются новые паспорта, отвергается перепись населения и т.д. Церкви усиленно навязывается раскол.

Важнейший вопрос: сохранились ли те силы, которые способны сохранять истину и явить миру образ Христов? Повторим: это судьбоносный вопрос для всего человечества.

Конечно, сама Церковь, связующая мир земной с миром горним посредством благодати, являющей себя в таинствах, будет исполнять предназначенное ей до скончания времён, но сознание церковного народа может и ослабляться и умаляться. Но Сын Человеческий пришед найдет ли веру на земле? (Лк. 18, 8). Мы, чада церковные, увлекаясь золочением куполов, не забываем ли подчас: главное социальное предназначение Церкви - свидетельствовать, что Зверь не всевластен и в земном мире.

Так это нужно человеку - знать, что есть среди всеобщего одичания хотя бы небольшой уголок, где нет корысти и злобы, где тебя встретят добротою, будут строги к твоим грехам, но и милосердны. Где не обругают, если сделал в храме что-то не так, потому что ты это не по злому умыслу, а по незананию, - и поэтому мягко подскажут, как надо. Где не казённо и сухо отнесутся к твоей беде, где поступятся своим удобством, когда тебе понадобится помощь. Пусть там не будет блеска золота, а священник выйдет в потертой рясе, потому что там тоже небогаты, но зато там можно найти сокровище небесное, укрепляющее среди всех наших земных скорбей и испытаний.

И если это угаснет, тайна беззакония, то есть апостасия крайняя, войдёт в свои права. Да, беззаконные будут уничтожены дыханием уст Христовых, так что они, творя свои дела, лишь приближают собственную погибель (и не понимают того, ибо веры не имеют), но ведь и зло их стараниями умножается. Умножается богоотступничество. Не состоит ли русская национальная идея именно в том, чтобы противостоять с Божьей помощью такому губительному умножению? Когда же такая идея окажется поверженной, это будет означать: мир вступил в состояние агонии.

Нужно следовать воле Промысла, а не ставить собственную волю превыше всего. Вот и вся национальная идея. Так ведь просто.

Опубликовано в журнале "Православная беседа", Nо. 1, 2003 г.

Освеженiе сознанiя

Fri, 02 Mar 2012 10:18:13 GMT

Михаилъ Михайловичъ Дунаевъ

Тупики либерального сознания

Всё никак не уйдут от нас (а никуда и не денутся вовек) эти проклятые вопросы: «кто виноват?» да «что делать?». Они так тесно спаяны между собой, что лишь тронь один, как тут же другой объявится. Потому что первый направлен на выискивание причин совершившегося (а вовсе не на обвинение кого-то, как некоторые полагают), а второй чаще — на устранение этих причин, когда всё неладно складывается. А много ли у нас нынче ладного-то?

Виноватых отыскивают с усердием и лёгкостью. Некоторые указывают на коммунистическую систему, доведшую народ до края пропасти (а разве на системе той нет вины?), другие некоторые — на нынешних реформаторов, всё разрушивших и обрекших страну на разграбление (так ведь и у них рыльце в пушку). Соответственно и способы исправления предлагаются: либо вернуться к прежнему, либо учинить такие покруче прежних реформы, чтобы к старому возврата уж никак бы не смогло быть. Впрочем, это крайности, а между ними тоже немало нагорожено.

Что при том люди страдают, а русский народ в прямом смысле вымирает и вырождается — многих ли это волнует? Кто не может приспособиться, тот обречён, туда ему и дорога, зато оставшиеся заживут — лучше некуда. Хоть прямо так никто не высказывается, а в подтексте едва ли не все разумеют. И у всех вбита в сознание пошлая марксистская догма: главное — базис. Вопрос «что делатъ?» оборачивается вариантом «как базис обустроить?» То есть как сделать, чтобы созданы были условия к всеобщему процветанию, чтобы вору было воровать невыгодно, а выгодно делу служить и тому процветанию способствовать? Но ещё мудрый дедушка Крылов предупреждал: В ком есть и совесть и закон,
Тот не украдет, не обманет,
В какой бы нужде ни был он;
А вору дай хоть миллион —
Он воровать не перестанет.

Подтверждений этой истине — хоть отбавляй, у всех перед глазами, никакого труда искать. Не базис, оказывается, а совесть потребна. Не будет совести — какой базис не создавай, всё разворуют. Впрочем, эта истина уже банальна.

Значит, главное — совесть? Нет. Совести нужна опора. Достоевский давным-давно как важнейший закон жизни вывел: совесть без Бога есть ужас, она может заблуждаться до самого безнравственного. И: если Бога нет — всё позволено.

Это тоже уже тысячу раз говорилось, но как-то плохо усвоилось. Ныне же на пути к пониманию давней истины воздвигается мощная преграда в облике либерального сознания, того самого, какое выдаётся теперь за главную ценность, без которой и жизнь не в жизнь. Так и объявляется: без либерального сознания, без демократии мы не выживем, поэтому за них нужно бороться всеми силами. Может быть и так?

Сама этимология термина указывает, что либеральное сознание зиждется на понятии свободы как на базовой своей основе. Выше свободы нет ничего в мире — главный постулат либерального сознания. Привлекательно. Кто же не жаждет свободы! Свобода — это та ценность, которую иной даже на жизнь не променяет: кому нужна жизнь в рабстве?

Но что такое — свобода?

Если поглядеть на практику нынешних ревнителей свободы, то обнаруживается, что свобода понимается как вседозволенность, как возможность делать любые мерзости, обосновывая то именно необходимостью свободного самовыражения.

Посмотрим на современные СМИ — ничего либеральнее в мире не найти, а всё кричат, что им свободу ограничивают. И потому, что раздаются порою здравые голоса: нельзя же такой разнузданности потакать. Или пресловутые нехачубы (по начальным Немцов, Хакамада, Чубайс, узурпировавшие название «Союз правых сил»), важнейший оплот либерального сознания: именно под соусом права на свободное самовыражение они финансировали откровенное торжество порока, выступление группы «Тату». Вспоминается также покойная Г. Старовойтова. Когда шли протесты против кощунственного фильма Скорцезе о Христе, именно она заявила, что показ фильма есть осуществление принципа свободы информации. Правда, этот принцип не помешал ей подать на кого-то в суд, когда появились сведения, выставившие её в недобром свете. О Старовойтовой ничего дурного сказать нельзя, о Христе Спасителе — можно. Речь не об этой даме, а о той самой двойной морали, которую исповедует именно либеральное сознание. Себе позволяется любая мерзость, но не смей сказать о том: тут же начнутся крики о покушении на свободу.

Князь П.А. Вяземский давно сказал о подобной практике (за что получил от либералов свою порцию гнусной брани):

Послушать — век наш — век свободы,
А в сущность глубже загляни:
Свободной мысли коноводы
Восточным деспотам сродни.

У них два веса, два мерила,
Двоякий взгляд, двоякий суд:
Себе дается власть и сила,
Своих наверх, других под спуд.

У них на все есть лозунг строгий
Под либеральным их клеймом:
Не смей идти своей дорогой,
Не смей ты жить своим умом.

Когда кого они прославят,
Пред тем колена преклони.
Кого они опалой давят,
В того и ты за них лягни.

.........................................

Скажу с сознанием печальным:
Не вижу разницы большой
Между холопством либеральным
И всякой барщиной другой.

«Холопство либеральное» — точно сказано. Потому что таковое сознание и выбора не даёт: следуй за слепыми поводырями и не смей шагу в сторону ступить: тут же заклеймят как реакционера, сталиниста, фашиста и т.д. Здравый же смысл обычно понимает свободу именно как возможность выбора.

Однако если поразмыслить, то свобода выбора вовсе и не свобода. По крайней мере, это низшая степень свободы. Поразмыслим. Когда-то Бердяев высказал нетривиальную мысль: трагизм человеческой жизни не в том, что существует добро и зло, а в том, что человек должен постоянно выбирать между ними. И это так. Мы постоянно оказываемся перед выбором — и отказаться от выбора нет возможности. Но какая же это свобода, когда мы не права имеем выбирать, а вынуждены совершать выбор?

Эта вынужденность определена тем, что мы находимся в рабстве у греха. Именно грех тянет нас к возможности выбора между безгрешным действием и греховным, к собственному произволу, к вседозволенности. Мы укоренены в свободе выбора, тогда как высшая степень свободы есть укоренённость в независимости от зла, от греха, когда нет необходимости выбирать между добром и злом. Мы же удободвижны, даже легкодвижны к греху, по слову владыки Иоанна (Шаховского).

Чтобы понять смысл подлинной свободы, зададим себе такой вопрос: тянет ли меня (если я нормальный человек) пойти сейчас и убить кого-то? Нет. Значит, у меня нет выбора: убить или не убивать? Нет. И я свободен? Да, именно свободен, я не в рабстве у какого-то греховного стремления. Ну а подумать о ком-то с осуждением? Да, это бывает. Но у меня же выбор: осуждать или не осуждать. Вот именно оттого, что выбирать надо, бороться с таким стремлением, я и сознаю себя несвободным.

Либеральное сознание, приверженное атеизму (в лучшем случае — невнятному деизму) не несёт в себе понятия греха, и тем самым запретов на грех, поэтому оно не способно к сознаванию трагизма самого понятия свободы в повреждённом грехопадением мире. (Когда недавно одному из либералов сказали, что «Тату» несут грех, он высокомерно возразил: это не грех, а свобода самовыражения личности.) Поэтому оно так равнодушно ко всякому греховному деянию.

Где нет понятия греха, там нет сознания полноты ответственности. Свобода выбора предполагает именно ответственность за свой выбор, и это делает свободу тяжким бременем, от которого человеку хочется поскорей избавиться (это понял и гениально выразил Достоевский в легенде о Великом Инквизиторе), но ему хочется одновременно и ощущать себя свободным. Выход из этого казалось бы неразрешимого противоречия один: отказ от выбора через укоренённость в грехе — при одновременном отказе от самого понятия греха. Это блестяще удаётся либеральному сознанию. Человек становится рабом тёмных страстей и чувствует себя при том совершенно свободным в своих действиях. Он чувствует, что для него нет никаких запретов и ему всё позволено.

Правда, чтобы избегнуть крайностей вседозволенности, от которых может пойти вразнос вся общественная жизнь, либерализм не может обойтись вовсе без некоторых ограничений, и прибегает для того к помощи закона. Недаром либеральное сознание так привержено принципу юридизма. Конечно, закон, при ослаблении государства, оказывается весьма ненадёжен, что мы и видим в нашей собственной житейской и общественной практике сплошь и рядом, но ничего иного либеральное сознание предложить не может. Правовое сознание доходит до полного абсурда, возглашая: пусть рухнет мир, но восторжествует закон. Но ведь закон к тому и предназначен, чтобы удержать мир от разрушения. Закон как самодовлеющая ценность — бессмыслица абсолютная. Однако либеральное сознание не может избежать подобных тупиков.

При господстве необузданной вседозволенности, при отсутствии самого сознавания греха, то есть такого деяния, которое умножает зло на земле, неизбежно должна отрицаться единая Истина. Ибо Она тут же установит чёткие непреложные понятия, систему запретов, ясное различение добра и зла. Помню, кто-то из отечественных демократов, возражая против усиливающегося влияния Церкви, заявил: Христос чужд демократии, поэтому Церковь несёт опасность общественной жизни. А возьмите одного из ярчайших носителей либеральной мысли телеакадемика В. Познера: не упустит случая, чтобы не лягнуть Православную Церковь. А вспомнить яркую ненависть демократической общественности к попытке ввести в школах курс основ православной культуры. Труднее ведь будет воровать и развратничать. (Не все, конечно, понимают истинную причину этой кампании против Православия.) Чтобы облегчить действие зла, в обыденное сознание внедряется весьма успешно идея плюрализма, как основной демократической ценности: единой Истины нет, всякий прав по-своему, у каждого свои представления о добре и зле.

Отсутствие чётких критериев в распознавании дурного и доброго в нашей жизни рождает россыпь мелких идеек, хаос мнений, праздную бесконечную болтовню «властителей дум» в нескончаемых телевизионных «ток-шоу» (и язык одновременно уродуется) и — полную растерянность перед миром, не всегда и сознаваемую из-за расплывчатости сознания.

Порою всё обретает комические формы. В первом мартовском номере (2004 г.) газеты НГ РЕЛИГИЯ некая учёная дама, британский религиевед и социолог Айлин Баркер, не сомневаясь заявила: «Но ведь я могу сказать, что я — Дева Мария, а вы скажете, что нет — вы не Дева Мария. И мы с вами никогда не договоримся, так как независимых критериев для оценки подобного заявления не существует».

Банальный вопрос: а если кто-то заявит, что он Наполеон? Тоже будем «договариваться»?

Но при таком понимании — может объявиться несчётное количество «богородиц» и даже «христов», не говоря о сонме самозванных святых. Поди докажи, что они не настоящие: критериев-то нет!

Кто-то возразит: но не то же, допустим, у хлыстов с их многочисленными «христами» и «богородицами»? Нет, не то же. У хлыстов, как и в любой другой секте (примеров — не счесть), появление разного рода лжесвятых и лжебогов есть результат веры, извращённой, дикой, нелепой, бесовской, дурацкой, какой угодно, но — веры. У британской же учёной дамы просто демонстрация полной тупиковости либерального сознания.

А. Баркер просто не знает, как отличить правду от лжи, поэтому признаётся: «Мне не нравится использование слова "секта" в прессе». Ну, если нельзя доказать, что сия дама не Дева Мария, то иеговистов, которых она рьяно защищала в нашем суде как эксперт, также можно назвать «единой святой соборной и апостольской церковью». А почему нет?

Печально не то, что появляются подобные девы, эксперты в делах веры, а то, что их ведь всерьёз принимают, так что и в судах выслушивают.

А ещё то страшно, что невнятность критериев Истины означает отсутствие верных ориентиров на жизненном пути. Если так, то в подобных условиях человек, как и само общество, — обречён на гибель. Без ориентиров не только что в тупик забрести (тут ещё полбеды), но и в пропасть свалиться легко.

Горе тем, которые зло называют добром, и добро — злом, тьму почитают светом, и свет — тьмою, горькое почитают сладким, и сладкое — горьким! (Ис. 5, 20)

Все ориентиры перепутаны, и грех всё более заявляет о себе как о господине всего.

Порою слышится: но ведь демократия дала неограниченную свободу и для религиозной жизни, спасибо сказать бы надо. Спасибо, конечно, но необходимо понять, что она дала эту свободу не из любви к Истине, а от полного равнодушия к ней. Демократия сознаёт возможность причинить вред телу человека, в ограниченном виде может признать и вред душевный, но понятия духовного вреда в системе либерального сознания просто нет. Иначе либеральные девы не отстаивали бы интересы сект в российских судах. Или вспомним, с каким восторгом и симпатией принимали высшие чины государства того же Асахару или Муна. Нужно пустить газ в метро, чтобы пронять чьё-то непрошибаемое сознание.

Есть простая истина: неверное понимание Бога может нанести непоправимый вред духовной жизни человека, определить его тяжкую участь не только в земной жизни, но — в вечности. У нас, правда, под духовностью понимают чаще душевные проявления (этику, эстетику, эмоции и пр.) или извращения, подобные оккультизму, магии, астрологии и т.п. Либеральное же сознание успокаивает: всё одинаково хорошо, всё есть самовыражение личности, а в нём — цель жизни. Нас обрекают тем на гибель.

Однако это сознание не возникает само по себе, оно есть следствие более жестокого и губительного мировоззрения, более коварной идеологии, имя которой — гуманизм.

Мы часто путаем два слова (лингвисты называют такие слова паронимами) — гуманизм и гуманность. Гуманность основана на любви к людям, к ближнему своему, на той любви, которая заповедана нам Сыном Божиим (Мф. 22, 39). Гуманизм — антропоцентричная система моровосприятия, понимание человека как самодостаточной ценности, меры всех вещей.

«Под гуманизмом <...> мы разумеем, — писал С. Франк, — ту общую форму веры в человека, которая есть порождение и характерная черта новой истории, начиная с Ренессанса. Её существенным моментом является вера в человека как такового — в человека, как бы предоставленного самому себе и взятого в отрыве от всего остального и в противопоставлении всему остальному — в отличие от того христианского понимания человека, в котором человек воспринимается в его отношении к Богу и в его связи с Богом. Из титанических, "фаустовских" мотивов Ренессанса рождается представление об особенном достоинстве человека, как существа, самовластно и самочинно устрояющего свою жизнь и призванного быть верховным властелином над природой, над всей сферой земного бытия».

Внешне это всё весьма привлекательно и для гордыни нашей лестно. (Не забыть бы только, что гордыня стала источником всего зла в тварном мире.)

В гуманистическом соблазне человек лишается понимания в себе образа и подобия Божия и вожделеет собственными усилиями «стать как боги», то есть постоянно воспроизводит в своей жизни первородное искушение и поддаётся ему. Вообще-то первым гуманистом был дьявол, соблазнивший наших прародителей, а цель его — погубить род людской. Вот бы чего не стоило забывать.

Гуманизм ведёт с неизбежностью к религии человекобожия — со всеми его последствиями, вплоть до фашизма, которого так боится либеральное сознание, его же провоцируя бессознательно.

В гуманизме человек поставлен в центр бытия, стало быть, он и есть мера всех вещей, стало быть, он и определяет все критерии и ориентиры. Однако сколько голов, столько и умов, то есть столько же, неизбежно, критериев истины. Вот откуда тот хаос больших и малых истин, в каких давно заблудилось либерально-гуманистическое сознание.

Человек, поставивший себя в центр мира, естественно, не желает для себя никаких ограничений и культивирует вседозволенность, лишь вынужденно ограничивая её законом, который сам же и спешит нарушить.

Поскольку в гуманистической системе человек есть мера всех вещей, то понятия греха для него существовать не может, ибо о грехе можно говорить лишь тогда, когда всю иерархию ценностей определяет слово Божие. Но человек вытесняет Бога (вернее, ему кажется, будто он освобождается от «религиозных пут»), и никаких иных законов, кроме самовластно самим же установленных, он не признаёт, и тем обессмысливает само понятие греха. Собственному произволу открываются тем неограниченные возможности.

На периферии этой системы и появляются дамочки и девы, которые никак не могут уразуметь, чем же они отличаются от Матери Божией.

Истинное наименование гуманизма — безбожие, богоотступничество.

Человек ставит себя в центр мира, но и обрекает себя на безнадежное одиночество, на конечную гибель.

Прослеживая тупиковые пути либерального сознания мы доискиваемся ответа на вопрос «кто виноват?». Ответ на него проясняет и другую проблему: «что делать?». Как что! Отказаться от безбожия и либерализма.

И познаете истину, и истина сделает вас свободными (Ин. 8, 32).

"Православная беседа", No.3, 2004 г.

Редчайшая книга о значенiи аскетики

Mon, 27 Feb 2012 20:45:41 GMT

Архiепископъ Ѳеодоръ (Поздеевскiй)

Смыслъ христiанскаго подвига

...

Замѣтимъ отъ себя, что взглядъ на аскетику сейчасъ такой же, какой былъ и передъ революцiей въ началѣ XX вѣка, что привело къ паденiю нравовъ въ церковной средѣ - свидѣтельствомъ чѣму явилось обновленческое движенiе. Дабы не быть голословными, приведёмъ нынѣшнiе свидѣтельства дѣйствительныхъ нападокъ на аскетику, со стороны доморощенныхъ богослововъ, напримѣръ, игумена Петра (Мещеринова) и его "замѣстителя" Юрiя Белановскаго. и не только ихъ однихъ, но и многихъ, имъ подобныхъ...

Можетъ быть, эта статья Владыки Ѳеодора поможетъ разобраться въ этомъ вопросѣ и убережётъ горячiе головы ищущихъ истины отъ очарованiя этими лжемиссiонерами. (Peregrin)

Актуальнейшая статья!

Fri, 10 Feb 2012 18:05:08 GMT

Типы общественныхъ дѣятелей

Опубликовано Роман Вершилло на 10.02.2012

Сщмч. Феодор (Поздеевский)

сщмч. Феодор (Поздеевский)

Люди, ищущие в жизни высшей правды, умеют «в знамениях времени», в событиях жизни общественной и личной усматривать симптомы поворота нравственных устоев жизни или в сторону их роста и развития, или в сторону их упадка и ослабления. Особого рода нравственное чутье их не позволяет им сводить все явления даже чисто внешней жизни на законы только внешней случайно механики явлений, а заставляет их делать запросы к совести своей и общественной и каждое из этих явлений принимать, как показатель дальнейшего пути жизни, как зов на лучшее и лучшее...

Протоиерей Александр Шаргунов: БГ в МДА

Fri, 10 Feb 2012 17:16:23 GMT

Оригинал взят у bogomolezв Протоиерей Александр Шаргунов: БГ в МДА

Православный журнал Благодатный огонь

БГ в МДА

11.02.2012
Протоиерей Александр Шаргунов, доцент МДАиС

ОБРАЗОВАНЩИНА

Fri, 27 Jan 2012 12:39:19 GMT

Оригинал взят у bogomolezв Доктор Десницкий предпринял попытку изгнания диавола из Священного Писания

Православный журнал Благодатный огонь

Доктор Десницкий предпринял попытку изгнания диавола из Священного Писания

27.01.2012
Протоиерей Константин Буфеев

Можетъ, было бы проще промолчать и не обращать вниманiя на очередную клевету на Священное Писанiе со стороны обновленцевъ-конформистовъ, которые, будучи преданы досужей праздности и руководимы внутреннимъ чувствомъ своей неполноцѣнности, словно пирожки ежедневно пекутъ свои жалкiе статьи и разсылаютъ ихъ во всевозможные печатные изданiя и интернетъ, зарабатывая себѣ такимъ образомъ дешевый авторитетъ на невѣжественной публикѣ и тѣмъ самымъ самоутверждаясь въ высокомѣрномъ о себѣ мнѣнiи, какъ о самодостаточныхъ дипломированныхъ докторахъ и профессорахъ, имѣющихъ и отстаивающихъ своё право на личное мнѣнiе...
Можно было бы довольствоваться Еvангельскимъ изреченiемъ Спасителя и предоставить "мертвецамъ погребать своихъ мертвецовъ"( Матф.8:22), однако, приходитъ на память одна извѣстная фраза (учителя исторiи И.И.Мельникова) изъ очень хорошего фильма ("Доживёмъ до понедѣльника"):
-"Бумага всё стерпитъ - понимаешь - всё! Но души человѣческiе - они же живые!"
Доколѣ же ещё будутъ такъ безнаказанно питать простодушныхъ оглашенныхъ этой мертвячиной-отравой самозванные "учителя" и "богословы"- эти ханжи, мертворожденные для Царства Божiя, полагающiе, что имѣютъ "ключи разумѣнiя" Писанiя (на самомъ дѣлѣ искажающiе и "подминающiе" Его подъ себя), но какъ сами не входятъ, такъ и входящимъ препятствовуютъ (Лук.11:52). "Конечно, знаетъ Господь, какъ избавлять благочестивыхъ отъ искушенiя, а беззаконниковъ соблюдать ко дню суда, для наказанiя"(2Пет.2:9). Однако, "всѣ мы предстанемъ на судъ Христовъ"(Рим.14:10), а "по упорству (нашему) и нераскаянному сердцу, (мы сами) себѣ (собираемъ) гнѣвъ на день гнѣва и откровенiя праведнаго суда отъ Бога"(Рим.2:5). Неужели кто-то изъ насъ настолько беспеченъ и не боится суда Божiя, если только самъ невѣрующiй, что такъ пренебрежительно относится къ Священному Писанiю? ( - Peregrin)

Обманчивая иллюзiя

Tue, 24 Jan 2012 20:50:18 GMT

Недавно услышалъ одинъ очень, на мой взглядъ, актуальный … , ну, скажемъ вљрнље, одну актуальную «притчу». Заранље прошу прощенiе у тљхъ, кто нављрняка знаетъ лучше меня правильную ея редакцiю, ибо собираюсь, по-памяти, своими словами пересказать ея содержанiе, преслљдуя лишь одну цљль – сохранить ея смыслъ…

Итакъ, умеръ одинъ бизнесменъ, и явились ангелы, чтобы забрать душу умершаго на частный судъ предъ Господомъ. На пути они спаршиваютъ эту душу о томъ, что она совершила въ жизни. Умершiй говоритъ:
- Всю жизнь зарабатывалъ деньги.
Ангелы спрашиваютъ:
- Можетъ быть, кромљ этого, ещё что-нибудь дљлалъ?
Да,- отвљчалъ умершiй, - построилъ пять храмовъ.
-Хорошо, а что потомъ?
-Потомъ снова зарабатывалъ деньги.
-А дальше - что?
-Построилъ одинъ монастырь…, потомъ опять зарабатывалъ деньги, потомъ устроилъ страннопрiимный домъ для бездомныхъ…, потомъ снова зарабатывалъ деньги , затљмъ пожертвовалъ деньги на операцiю больному ребёнку.
-Хорошо,- сказали ангелы, - подожди здљсь, пока мы не вернёмся.
Вскорљ они явились и объявили ему:
-Господь рљшилъ вернуть тебљ твои деньги. :(

Читающiй не найдётъ ли здљсь связь со святоотеческой мыслью о тщетности усилiй человљка, искупующаго множество христiанъ изъ рабства и нерадљющаго объ исправленiи своей собственной души?

«Слава Тебе, Эволюцие, сотворившая вся!»?

Sat, 21 Jan 2012 05:23:42 GMT

Оригинал взят у bogomolezв «Слава Тебе, Эволюцие, сотворившая вся!»?

Православный журнал Благодатный огонь

«Слава Тебе, Эволюцие, сотворившая вся!»?

30.10.2010
Протоиерей Алексий Касатиков

Несомнѣнно присоединяюсь къ мнѣнiю автора статьи. Для желающихъ разобраться въ этомъ вопросѣ предлагаю познакомиться съ однимъ очень интереснымъ трудомъ Н.Я. Данилевскаго "Дарвинизмъ. Критическое изслѣдованiе" въ двухъ томахъ (или трёхъ, если считать Томъ1, Ч.2 за отдѣльный томъ), СПб,1885-1889 гг (http://runivers.ru/lib/book3542/). а также съ книгой С.Ю.Вертьянова "ПроисхожденIе жизни" (http://vertyanov.ru/books/proishozhdenie_zhizni.php) . Имѣющiй разумъ да разумѣетъ! (Peregrin)

Какая трогательная исторiя

Wed, 11 Jan 2012 03:57:41 GMT

Православный журнал Благодатный огонь

Четвертый царь

РОЖДЕСТВЕНСКОЕ ПРИНОШЕНИЕ
Владимир Линденберг

Съ Праздникомъ!

Sat, 07 Jan 2012 21:36:00 GMT

Съ Рождествомъ Христовымъ всѣхъ Васъ, дорогiе отцы, братiя и сестры!

Щедрой помощи Вамъ и благословенiй Божiихъ въ грядущемъ новолѣтiи Его благости!